Томпсон всмотрелся снова.

– Нет ожога.

– Именно. От такого близкого выстрела на коже должен остаться ожог.

Доктор слушал их, не оборачиваясь. Для него тут всё было предельно ясно.

Томпсон произнёс:

– Стреляла не Барбара. Иначе она должна была вытянуть руку перед собой, а курок спускать большим пальцем.

– Не похоже на действия женщины, у которой в жизни было всё очень просто. Что вы думаете, доктор Джейкобс?

Доктор, обращаясь к камину, сказал:

– Вы ошибаетесь, если считаете, что в неё кто-то стрелял. Вы не видели её. И не слышали того, что я ей наговорил.

– Вы нам рассказали, – напомнил Адам.

– Но вас там не было. Барбара сделала это под влиянием момента. Вы бы слышали, в каком состоянии она сказала: «Очнитесь, отложите работу и обратите внимание, как душа в теле, которое вам противно, искренне ждала вас эти годы…»

Он обернулся.

– Понимаете, что я наделал? Мой смех убил её.

5

– Но как-то странно он её убил, – сказал Томпсон. – Всё говорит о том, что в неё стреляли.

– Кто мог стрелять? – Джейкобс прошёл к окну. – Видите? Шпингалеты задвинуты изнутри. Дверь, – он подошёл и вынул из замочной скважины ключ, – заперта, тоже изнутри.

В голове у Карлсена путались мысли. Взгляд зависал то на лбу Барбары, то на камине, с которым доктор делился эмоциями, то на картине с красным маком.

Томпсон заглянул под кровать, проверил шкаф и под покрывалом рядом с Сарой.

– Никого, – с досадой кинул он.

– Разумеется, никого, – сказал доктор Джейкобс. – Адам, в чём дело?