— Это несколько странно, не правда ли?

— Странно? Почему?

— Если, конечно, он не начал выигрывать.

— Нет, он по-прежнему проигрывал время от времени. Нет такого игрока, который постоянно выигрывает.

— Как же он тогда платил свои долги?

— Не знаю.

— Гм.

— А это убийство было связано с азартной игрой? — спросил Кэвано.

— В какой-то мере.

— Знаете, — сказал Кэвано, — я могу поверить, что Сигги способен на многое, но не на убийство. Как убили этого типа?

— Топором.

— Кровавое дело?

— Что?

— Много крови было кругом?

— Да.

— Тогда забудьте про Сигги. Если бы речь шла об отравлении, тогда еще может быть. Это, скорее, по его части. Но топором? Да Сигги хлопнулся бы в обморок, если бы порезал палец о край гроссбуха. Нет, сэр. Если кого-то убили топором, то Сигги Рур тут ни при чем.

Одним из полицейских, который спустился во вторник утром в подвал дома 4111 по Пятой Южной, был Стив Карелла.

Летом городская улица — это публичное место. Большинство граждан выходит из дома на воздух подышать, окна широко распахнуты, звуки усиливаются, между улицей и домом постоянно происходит общение, какого зимой ие бывает. Даже размягченный асфальт в водостоках вписывается в этот процесс слияния, в ту безликую смесь, которая поистине самая скверная сторона района трущоб. Человек, снимающий жилье в битком набитом многоквартирном доме, лишен многих радостей жизни и большинства удобств, он не знает главного — уединения, а летом он лишен даже видимости уединения.

В январе дела обстоят несколько лучше.

Некое уединение дает хотя бы теплое пальто, укутывающее тело, глубокие карманы, куда можно засунуть и согреть руки. Приятное уединение сулит вестибюль дома с горячим радиатором. Отгороженным от других чувствует себя человек, сидя у большого стола, купленного, когда он только что приехал из Пуэрто-Рико, и уютно в тепле на кухне, наполненной запахами пищи. Не лишено приятности мимолетное общение, когда, спеша по улице, можно обменяться несколькими словами с повстречавшейся знакомой, словами краткими и по существу, ибо пар идет изо рта, говори быстрее, дорогая, на улице чертовски холодно.