Руки у меня устали, и я спрыгнул, размял мышцы, а когда снова забрался на дерево, разговор был окончен. Выброшенная водителем сигарета ударилась об асфальт, брызнув искрами. Низам отошел от машины. Взревел мотор, и машина сорвалась с места, взвизгнув покрышками. Никогда не видел, чтобы простые «жигули» так летали… Низам сел на корточки посреди дороги и долго смотрел вслед удаляющимся красным огням, свесив руки между колен и поплевывая себе под ноги. Потом закурил и направился к дырке в заборе своей обычной шаркающей походкой.

У меня кулаки зачесались встретить его. Плевать на благородство, я неожиданно нападу со спины и оглушу ударом по шее. Он весит килограммов девяносто, но я смогу оттащить его подальше от части, просто это займет какое-то время. Ну и пусть, времени у меня целая ночь. Связать ремнем и допросить. А потом свернуть голову и закопать. Когда найдут тело, я уже буду на пути в Афганистан.

Пекуш мне твердо пообещал, что сразу после соревнований будет решен вопрос о моем переводе.

– В принципе рапорт подписан. Только пока без числа. Но ты хорошо уяснил, что от тебя требуется?

– Красиво проиграть Звонареву, – сказал я равнодушно, и так же равнодушно посмотрел командиру в глаза. – Так, чтобы со стороны все выиграло натурально. Чистая победа на восьмой или девятой минуте. А в начале поединка хорошенько его потрепать.

– Молодец! Я всегда знал, что ты не подведешь. Это поражение на твоей дальнейшей спортивной карьере не отразится. А в армии не всегда получается делать, что хочешь. Иногда приходится делать то, что прикажут. Не бери в голову, не ты первый, не ты последний. По сути, нам с тобой оказано большое доверие. Из высших соображений надо провернуть дело так, будто система генерала Звонарева – самая лучшая и что только она заслуживает того, чтобы быть положенной в основу обучения армейскому рукопашному бою. Между нами, его система – полное говно, и любой боксер или самбист уделает генеральского рукопашника. Но если надо – значит, надо. Надо показать – покажем. Покажем? – Пекуш с такой силой хлопнул меня по плечу, что я пошатнулся…

…Низам прошел мимо меня. Я не стал нападать. Сегодня я не готов. У меня нет опыта выступления на соревнованиях после убийства и захоронения трупа. Вдруг это на меня так сильно подействует, что я не смогу проиграть Звонареву и на первой же минуте отправлю его в нокаут со сломанной челюстью?

Проходя вдоль санчасти, Низам бросил окурок в окно. Он ударился в стекло и упал. Низам усмехнулся, сунул руки в брючные карманы и двинулся дальше, а я вернулся в палату и предпринял попытку лечь спать.