– Может, лучше не надо? Тебе же завтра…

– Плевать!

Она положила рядом со мной пачку «Мальборо», в которой оставалось штук пять сигарет. Я закурил, пуская дым в потолок, и представил, как Бальчис, выйдя по нужде из казармы, видит в окне санчасти оранжевый огонек.

Оксана присела рядом со мной:

– Ты победишь?

– Я постараюсь.

– Ты должен выиграть.

– Я всем вокруг должен. Тебе, Пекушу… Даже Афганистану!

– Я не понимаю, ты про что?

– Не обращай внимания, у меня так часто бывает перед соревнованиями. Предстартовая меланхолия.

– Никогда про такую не слышала.

– Да, это редкая вещь.

– С тобой точно все нормально? – Оксана наклонилась, чтобы посмотреть мне в глаза. Я заслонился сигаретным дымом.

Все ли со мной нормально? Сложно сказать. Все относительно. По сравнению с Телятниковым у меня все просто великолепно. А по сравнению с Константином Ордынским, который был на гражданке, все как-то не так.

Нельзя сказать, что приказ Пекуша проиграть генеральскому сыну был для меня, как обухом по ногам. Я не первый год в спорте, чтобы верить в олимпийские идеалы. Пусть победит тот, кто достоин победы? Замечательно, но не всегда достижимо. Договорные бои были и будут. Другое дело, что мне в них участвовать не приходилось. Я выигрывал и проигрывал честно. Что ж, все когда-то бывает впервые.

По крайней мере наше соглашение взаимовыгодно. Пекуш завоевывает расположение генерала, а я сматываюсь из этой клоаки, в которую угодил по протекции сослуживца отца. Какой черт принес его тогда в Ленинград?!

Впрочем, что толку его проклинать? Надо было своей головой думать. А не подумал тогда – думай сейчас…

Я поиграю на нервах у зрителей и дам себя победить на девятой минуте. Потом рассчитаюсь с Низамом и отправлюсь укреплять социализм в афганских горах…

– С тобой все нормально? – повторила Оксана.

Я кивнул. Она поцеловала меня и ушла.