23:55

Бульвар Финли Бирмингем

Мейсон прослушал записи с сеансов по методу регрессионной терапии, в которых участвовала Сэди, по крайней мере, дюжину раз. Последние несколько дней опять были пыткой. Во время терапии его дочь так близко подошла к его тайне. Она так близко подошла к раскрытию его секрета. Последний сеанс стал причиной прекращения терапии, и именно поэтому он забрал записи. Холден не спорил. В конце-то концов Мейсон заплатил ему очень большие деньги. Изначально Мейсон собирался уничтожить записи, но не смог заставить себя это сделать. Каждое их прослушивание было напоминанием ему о том, как дорого Сэди заплатила за его ошибки.

Он проследит, чтобы дочери никогда больше не пришлось платить за то, что он сделал.

Теперь он положит этому конец.

Перед тем как уйти из дома полчаса назад, он тщательно упаковал записи сеансов в коробку вместе со всеми остальными вещами, которые хотел передать Сэди в подходящее время. Этот момент настанет. Когда у нее появится возможность изучить все то, что он сохранил, многое получит объяснения. Отец написал на коробке имя дочери, фамилию и номер телефона, чтобы ее передали Сэди Кросс в том случае, если он сам не сможет ей рассказать о существовании этой коробки.

Пришло время сделать один последний шаг.

Он смотрел, как арендованная машина с кузовом типа седан класса люкс заворачивает на стоянку у заброшенного склада на бульваре Финли. Мейсон вышел из своего «Лексуса» и широкими шагами без колебаний направился к темному седану. Двигатель продолжал работать, габаритные огни горели. Когда он приблизился к передней двери пассажира, щелкнул автоматический замок. Он открыл дверцу, устроился на кожаном сиденье и оказался в тускло освещенном салоне вместе с человеком, которого попросил о встрече. Мейсон опустил руки на колени.

— Я удивился, что ты позвонил, — заявил Лилэнд Уолш. — Я думал, мы закончили с нашими делами после последней встречи.

— Я тоже так думал. Пока не поговорил с ней.

Мейсон знал ее лучше, чем она сама себя знала. Когда она не опровергла его обвинения, он понял, что прав. Она никогда бы не позволила Мейсону свободу маневра, чтобы он вдруг не пришел к необоснованному выводу. Она была слишком требовательной и въедливой.

Уолш имел наглость рассмеяться.

— Ну что ты на самом деле, агент Кросс? Я едва ли вижу проблему. У нее есть все основания испытывать те же ощущения, что и я, не правда ли? — Он повернулся лицом к Мейсону. — Око за око, в конце-то концов. Только мы не говорим про глаза, не так ли?

Мейсон кивнул, в первую очередь потому, что его вывод подтвердился. Он получил подтверждение от козла лично.