Он включил свой транзистор и узнал, что полиция напала на след вампира. В различных точках города были проведены обыски.

Недовольный, Ламбурден выключил радио. Может быть, он встретил ненастоящего вампира, подражателя. Другой, настоящий, будет засажен в тюрьму. Но радио, оно тоже врет… Господи! От горячего грога стало хорошо. Нет! Это точно был настоящий вампир. Ламбурден чувствовал себя немного навеселе, в точности как в тот день, когда узнал, что его произвели в помощники начальника. Он разделся, прополоскал рот, с помощью трехстворчатого зеркала определил место этого чертова прыщика, который он смазал обеззараживающим кремом. Он не любил мучиться, но особенно этот скрытый нарыв, который портил затылок, унижал его. Прыщи — удел работяг! Прежде чем потушить лампу у изголовья, он еще немного поразмышлял. Ничто не мешало ему обратиться в уголовную полицию, но он инстинктивно опасался полицейской жестокости: в прошлом году он видел в банке несчастного мошенника, которого обрабатывали два полицейских инспектора за неудачную попытку кражи. Дикари, которые лезут в душу своими грязными, сладострастными лапищами. «Это мой секрет! — подумал Ламбурден. — Я хозяин своего секрета. Я сам себе хозяин!»

Прежде чем заснуть, он разгрыз ментоловую пластинку.

Юный свет, нежный, свежий свет, опираясь вам на плечо, словно дружеская рука, золотил фасады домов, дробился на листьях каштанов и оставлял на лицах след радости. Газеты пестрели заголовками:

«Пятая жертва. Смерть от вампира этой ночью».

Ламбурден зашел к парикмахеру, который непривычно горячо пожал ему руку — настоящее мужское рукопожатие, продолжительное, выражающее все то, что сердце не в силах высказать.

— Ну как, мсье Ламбурден, вы видели?.. Ей было двадцать лет… А действительно это произошло недалеко от вас? Вы знали ее? Любезная. Серьезная. Еще на прошлой неделе моя жена делала ей укладку… И волосы тоже подстричь, понятно… Как обычно… Да, я задаю себе вопрос: а для чего нужна полиция? Мы не защищены, вот так. Обратите внимание, это, безусловно, сумасшедший… И знаете, что обнаружили?

Он наклонился и прошептал несколько слов на ухо Ламбурдену:

— Клянусь вам, это правда. Такая милая малышка! Нет. Она такого явно не заслужила. О! Я ничего не хочу сказать, она была вполне ладненькая… Такие хорошо открытые ушки, правда!.. Однако какие времена! Как будто нам одних леваков не достаточно! Теперь какой–то вампир! И никто не видел его. Никто не знает, как он выглядит.

— Он такой же, как вы и я, — буркнул Ламбурден.

Парикмахер сделал шаг назад, щелкая ножницами в воздухе, и посмотрел на голову Ламбурдена в зеркале.