Совершенно запыхавшись, я медленно спустился вниз. Гортензия еще не выходила. Я подождал ее перед дверью. Что такое? Наконец я постучал. Она подошла отворить мне.

— И что?.. Вы меня не поняли?.. Вы должны были подняться при выстреле моего пистолета!

— Я ждала, чтобы вы выстрелили, — сказала она мне.

— Как! Но я же стрелял!

В течение нескольких секунд я оставался потрясенным. Затем, как–то разом, в моем мозгу наступило просветление. Конечно же существовало другое и несравненно более логичное объяснение, чем то, что я себе придумал. Теперь я был уверен, что знаю, как разворачивались события, и даже имя виновного. Мне оставалось лишь найти абсолютное, неоспоримое доказательство. Я вновь прошел в вестибюль.

Если Гортензия, которая не спала и ожидала звука выстрела, ничего не расслышала, то каким образом мог ее вывести из сонного состояния первый выстрел? Да просто–напросто звук этого выстрела доносился не из комнаты Эрве. Что же произошло?

Убийца приходит к Эрве. Разражается скандал. И затем внезапно, в гневе, посетитель убивает мужа своей сестры. Он даже не пытается спастись бегством. Он забыл, что толщина стен, дверей, обивки на стенах поглощает все звуки. Ему кажется, что сейчас все сбегутся. Но никто не идет. Тогда он задумывается: а ведь можно легко заставить поверить в то, что преступник пришел извне, это отвело бы подозрение от всех жильцов дома. Убийца открывает окно… Но не прыгает. Он покидает комнату через дверь, которую закрывает на ключ, и ключ сохраняет. Затем он производит второй выстрел из пистолета совсем рядом со спальней Гортензии, говоря себе, что на этот раз она вынуждена будет услышать выстрел и забить тревогу. Потом он возвращается на свой третий этаж. Ему даже нет необходимости торопиться!

Чуть позднее он снова спускается вниз со своими братьями. Это он схватился за топор, это он сломал дверь, это он просунул в отверстие руку, вставил ключ в замочную скважину и открыл! Партия сыграна. Кто схватил топор? Марсель!

Что касается пули, которую он выпустил в коридоре, то я в конце концов обнаружил ее в потолочной балке. Это являлось подписью под его преступлением.

Буйные

Буйные

Вампир

Вампир

— Один кофе, Алиса!

За стойкой было пусто. Госпожа Муффия за кассой читала газету. Алиса шумно убиралась: вытирала столы одним круговым движением тряпки, составляла горкой стулья. Она налила кофе и остановилась возле кассирши.

— Он никогда не заказывает кофе, — шепнула она. — Не знаю, что это с ним сегодня вечером.

Дезире Ламбурден по–прежнему смотрел на первую полосу «Франссуар», где красовались выделенные жирным заголовки: «ВАМПИР ДУШИТ ГОРНИЧНУЮ», «ПОЛИЦИЯ ОСТАЕТСЯ БЕССИЛЬНОЙ».