— О! У меня такое впечатление… Мне кажется, что, сев в самолет, я вызвала какой-то обвал. Как бы лучше сказать? Вся наша жизнь была как-то не очень устроена. А теперь все начинает рушиться, катиться, как снежный ком.
— Глупости! У тебя есть серьезные возражения, что-то конкретное?
— Ну что ж, в Париже нас сразу же ждут огромные расходы… квартира… врачи… за все это будешь платить ты?
— Нет. Ты. По доверенности твоей кузины. Ты, может, не в курсе?.. Дядя оформил Симоне доверенность в «Сосьете женераль». Тебе придется просто подделывать подпись Симоны. Ты все знаешь о своей кузине. Так что с этим проблем не возникнет. Есть еще возражения?
— Да… Наследство Симоны, полученное от ее матери. Это же мне все-таки не принадлежит.
— Но она от нее совсем ничего не унаследовала. Или какую-то мелочь. Все сбережения ее матери пропали после банкротства. Свое нынешнее состояние дядя сколотил сам, и оно принадлежит только ему. Еще возражения?
— Тетя Ольга. Я лишаю ее всего. Ты же сам это говорил.
— Ну и что?.. Тетя Ольга для тебя уже давно посторонний человек… двадцать пять лет! Еще возражения?
— Ты мне надоел. Дай лучше сигарету.
Филипп протянул ей пачку и зажигалку. Марилена уселась на кровати, подогнув под себя ноги.
— У тебя на все есть ответ, — возобновила она разговор, — но у меня все равно нет уверенности. Все выглядит чересчур просто.
— Что?
— Ну как можно просто так исчезнуть? Сменить личность, воспользовавшись последствиями катастрофы… Как быть, например, с документами Симоны, с моими документами, с нашими фотографиями…
— Они сгорели. От ваших сумок ничего не осталось.
— Предположим. А если я нос к носу столкнусь с кем-нибудь, кто знал меня или Симону…
— Ты знаешь кого-нибудь в Сен-Пьере, кто ездит во Францию? Чиновники, да… но это люди, с которыми дядя не общался. А остальные?.. Ладно. Не волнуйся. Я подумал обо всем.
— И о том, как мы будем жить? Я с дядей в новой квартире, это понятно. А где ты?
— Там, где мы должны были жить вместе. В гостинице.
— А когда мы будем встречаться?
— Ну… если хочешь, каждый день.