— Все это не принесет нам счастья, — проговорила она. — Мне страшно.

— Чего ты боишься?

— Всего. Слишком много предзнаменований. Может быть, мне было бы лучше и в самом деле погибнуть.

Через неделю страхи Марилены начали постепенно рассеиваться. Все прошло очень хорошо. Ей еще раз пришлось поволноваться в самолете, но при перелете не возникло никаких осложнений. Старик дремал до самого Орли. После посадки, правда, их обступили журналисты. Их было около полудюжины, и они хотели взять интервью у людей, оставшихся в живых после катастрофы «боинга». Отвечал на вопросы Филипп, а Марилена с дядей спокойно отошли от самолета. Никаких других неприятностей больше не было. В гостинице тоже обошлось без недоразумений. Они остановились в роскошном отеле неподалеку от Елисейских Полей, где для них держали наготове три номера. Больной старик, напичканный транквилизаторами, казался крайне подавленным. Он не разговаривал, позволял обращаться с собой как с куклой и если как-то проявлял себя, то только долгими невнятными монологами.

— Сдает, — говорил Филипп.

Не откладывая дела в долгий ящик, его отвезли к профессору Меркантону, которого порекомендовал портье гостиницы, знавший Париж как свои пять пальцев. Тщательно осмотрев больного, профессор высказал категоричное мнение:

— Продержится два месяца, возможно меньше. Сердце никуда не годится.

— Может, поместить его в клинику? — спросил Филипп.

— Не имеет смысла.

— Как вы думаете, у него в голове всегда будет такой сумбур?

— Нет. Он может временами приходить в себя, вспоминать какие-то события, и то я в этом не уверен.

В промежутках между двумя телефонными звонками он сделал еще несколько мудреных замечаний, потом выписал длинный рецепт.

— Вот. Если что-нибудь случится, предупредите меня сразу же. Вам потребуется медсестра для уколов. Могу порекомендовать. Естественно, никаких нагрузок, никаких эмоций, особенно в такую погоду.

Посмотрев на высокое окно, по стеклам которого хлестал дождь, он завершил разговор:

— Постарайтесь его развлечь. Немного музыки, телевизор. Если он проявит интерес к окружающим его вещам, возможно, мы вскоре станем свидетелями того, что ему становится немного лучше…

— Он может нас узнать? — Марилена задала вопрос, трепеща от страха.

— Да, конечно.

Старик, сидя в кресле, не слушал. Он машинально разглаживал внутреннюю часть шляпы, которую ему купили сегодня утром. Сейчас он походил на маленького воспитанника лицея, совершившего какое-то нарушение и представшего перед директором в присутствии родителей. Ему просто сказали: «Пошли… Мы уходим». Его покорность выводила из себя. В лифте Филипп прошептал на ухо Марилене: