На стенах там были развешаны ракетки, фотографии, возле кровати стоял проигрыватель, на стуле валялась одежда.
— А вот кухня. Осторожно, ступеньки. Дом очень старый. Меня уверяют, что здесь жил один из героев Бальзака. Я не проверял. И потом, романы меня… А вы любите читать? Между нами, я не очень умею готовить. Могу сделать яичницу, сварить рис, приготовить паштет… Но вокруг полно ресторанчиков, да вы сами увидите.
Она слушала, расслабившись и соглашаясь на все, хотя твердо приняла решение больше сюда не возвращаться. Призвала все свое мужество и задала вопрос:
— Ну и что мы решим?
— Решим что?
— Мне нужна свобода.
— Свобода, Марилена? Позволь мне называть тебя на «ты». Мы ведь родственники! Супруги! Да, твоя свобода… Когда захочешь. Надо подумать. Пока нас ничто не торопит. Позволь мне немного насладиться Парижем. Я только что приехал.
Он взял ее за руку и привел снова в свой музей.
— Я тебя едва знаю, и мы уже говорим о разводе. А как твой муж? Не я (он рассмеялся), а Филипп?.. Он занимается спортом?
— Планеризмом.
— Черт возьми! Это интересно. Я не прочь с ним встретиться.
— Не надо, Ролан, прошу вас. Не надо с ним встречаться.
— Почему? Он что, меня съест?
— Это… неприлично.
— Но ведь, Марилена, ему все же нужно будет рассказать о моем существовании.
— Я сама скажу… потом. После того, как он вернется с Реюньона. Он уезжает завтра вечером… Когда приедет, введу его в курс дела. А мы пока начнем бракоразводный процесс… И все встанет на свои места.
Кончиком пальца он приподнял ей подбородок и посмотрел в глаза.
— Знаешь, Марилена, ты мне нравишься… Сделаю все, что хочешь. Ты ведь не такая, как другие. И ты полная противоположность Симоне. С такой женщиной, как ты, отдыхаешь. Ну-ка… хочу сделать тебе подарок… Выбери какую-нибудь медаль… Не отказывайся, сделай мне такое удовольствие… Не эту. Она безобразна… Лучше вот эту… Я ее завоевал в Руапане, давно уже. Это не липа. Чистое золото.
— Спасибо, — пробормотала Марилена, — но мне бы не хотелось.
— Ну-ну, не смеши меня. И не смотри все время на часы.