— Речь идет о жизненно важных вещах, поверьте. Жду вас.

Щелчок. Гудки. Таинственный собеседник повесил трубку. Сомнений нет никаких: Марилену узнали. Этот Жервен, видимо, жил на Реюньоне. Невероятное все же произошло. Рушится превосходный план.

Совершенно подавленный, Филипп дрожащими руками натянул одежду. Существует один шанс из ста тысяч, из миллиона, что Марилену могут узнать. Нет, это невозможно. Она выходит из дома так редко. Надо все выяснить, и как можно быстрей.

Такси на стоянке не оказалось, и Филипп побежал в метро. Если рассуждать здраво, этот Жервен все же не мог жить на Реюньоне, ведь у него квартира в Париже. Если бы он находился здесь проездом, то остановился в гостинице. Но как бы там ни было, это тяжелый удар. А эта идиотка Марилена, видимо, раскололась, во всем призналась. Отрицать бессмысленно. Филипп вышел на площади Одеон. Шел дождь. Город казался враждебным, жизнь — тяжкой ношей. Почему бы не повернуть назад, не запаковать чемоданы и не удрать подальше от Леу и от западни, в которую он вот-вот попадет самым глупейшим образом? Ведь ясно же, что все пропало.

Тем не менее он шел вперед, покрываясь холодным потом от страха, переполненный яростью и отчаянием. Нашел улицу Библиотеки Мазарини, выглядевшую мрачной под низким небом. Вот дом 17-а. Сейчас увидим. Позвонил. Дверь сразу открылась.

— Оссель.

— Жервен.

Они стояли лицом к лицу, и Филипп сразу же понял, что он сильнее противника, крупнее его и тренированнее. Никто не сможет им командовать, во всяком случае не этот блондин, казавшийся слишком красивым и слишком элегантным в своем черном халате с желтыми драконами.

— Входите… Садитесь… Рад с вами познакомиться, Филипп.

— Но я вам не позволю…

— Просто вы еще не в курсе. Сейчас поймете.

Ролан включил торшер, осветивший разложенные на полках трофеи. Филипп подозрительно осмотрел комнату. Значит, он имеет дело с теннисистом. Он презирал теннис, игру снобов и щелкоперов. В свое время в Каннах он на них насмотрелся. А этот своей ангельской рожей казался еще хуже остальных. Филипп отодвинул стул, как бы показывая, что у него нет времени на пустые разговоры. Ролан вынул из кармана что-то похожее на записную книжку.

— Свидетельство о браке, — сказал он. — Посмотрите.

Он открыл его на первой странице и протянул Филиппу.

Филипп прочитал, принял удар не дрогнув. Как боксер, нокаутированный стоя. Наступила смертельная тишина.

— Я ее муж, — тихо проговорил Ролан. — Марилена знает.

Из чувства такта, как бы щадя Филиппа, он отошел к окну, отодвинул штору и начал рассматривать мокрые крыши. Услышав, как затрещал стул, обернулся.