– У нее Аннабел! У нее моя дочь! Вы должны успеть, прежде чем она сможет что-то с ней сделать!

Как только Андерсон ушел, Кейт вскочила с кровати и чуть не столкнулась с отцом, вернувшимся в палату.

– Кейт, что происходит? Тебе нельзя вставать!

– Джорджина! Она была там в тот вечер! Мы должны забрать Аннабел!

Кейт хрипло, неровно дышала.

– Ты о чем, Кейт? Где была Джорджина?

Кейт плотнее запахнула больничный халат, схватила одеяло и завернулась в него.

– Она побывала у вас в доме в тот вечер, когда была убита мама. Рэндольф солгал, прикрывая ее, а теперь сказал правду.

От изумления Харрисон широко раскрыл рот.

– Не понимаю…

Кейт схватила его за руку:

– Пойдем, нам нужно успеть! Скорее!

– Но тебя еще не выписали!

– Папа! А вдруг она причастна к убийству мамы? Вдруг она что-нибудь сделает с Аннабел? Нам надо спешить!

До Харрисона наконец дошли слова дочери, и они вдвоем торопливо вышли из палаты. Кейт старалась идти быстрее, но подволакивала больную ногу. Когда они спустились к главному входу больницы, Харрисон сказал дочери:

– Постой тут. Я подгоню машину. Слишком холодно, тебе нельзя в таком виде выходить.

Кейт то и дело нервно потирала руки от плеча до запястья, дожидаясь отца. Почему Джорджина скрыла, что побывала у Лили? Неужели она была связана с убийством? Это не укладывалось в голове, и все же у Кейт были опасения, что Джорджина может быть безумной. Она явно ревновала Харрисона к Лили. А вдруг она решит взять Аннабел в заложницы, когда к ее дому подъедет полиция?

Харрисон наконец подъехал. Кейт, прихрамывая, подбежала к машине и уселась на пассажирское сиденье отцовской «инфинити», дрожа от холода.

– Скорее, папа.

– Это какая-то ерунда. Должно быть какое-то разумное объяснение тому, что Джорджина солгала.