– Откуда она это знала? – усомнился Гуров. – Ну, купил человек за границей бабе цветы, а детям – мороженое, какое ее дело?

– Женская интуиция, Лев Иваныч. И немного наблюдательности. Он делал это на ее глазах, и, конечно, у нее возникли вопросы. Если ты станешь покупать женские духи, то я предположу, что это для Маши. Но ежели ты наберешь полную корзину детских игрушек явно не для младенца, то я тоже захочу расспросить, кому все это.

– Ну… ладно, – сдался Гуров. – Логично. Продолжай.

– Ну вот, про игрушки я уже сказал. Сам Громов ничего коллеге объяснять не стал. Она благоразумно решила, что это не ее дело. Этот случай был в одна тысяча девятьсот семьдесят шестом году, летом. Абельянц запомнила дату, потому что это была ее первая командировка за границу. Она тогда старалась подмечать все – настолько мощной оказалась разница между Лондоном и Москвой.

Они не всегда вместе выезжали за рубеж. Иногда он отправлялся туда без нее, это было обычной практикой.

В последнюю в своей жизни поездку за границу – в Японию – Громов отправился один. Пробыл там всего три дня. До этого поделился с Абельянц, что давно не был в отпуске. Поэтому когда в один прекрасный день восемьдесят четвертого года он не появился на работе, она решила, что он все же свалил на отдых. Правда, удивилась, что не предупредил ее. Все-таки столько лет в одной комнате просидели. Больше она его не видела. Поспрашивала о нем у коллег, они тоже ничего не знали. В курилке обсуждали его исчезновение и удивлялись, что редакцию не наводнила милиция. Абельянц же для себя сначала решила, что Громов уволился, не сказав никому ни слова. Даже ей – соседке по комнате. Но они за все годы работы так и не стали с Громовым друзьями, и он не обязан был предупреждать ее или отчитываться перед ней. А потом вспомнила его отлучки во время командировок и тем более прикусила язык. В скором времени ее прикрепили к другому журналисту, а потом она о Громове и думать забыла. Но все же вопросы у нее остались. Пропал человек – а его не ищут. Был – и нет. И вокруг всем словно наплевать. Я когда ей позвонил, она мне все высказала. Получил я за всех наших. На этом все. Больше ничего узнать не удалось.

– Понятно. Одна «вода», – подытожил Гуров. – Снова ничего.

– Согласен, – не стал спорить Стас. – Зато сколько всего набрали! Но погоди, Лева. Все, что мы знаем, чего-нибудь да сто́ит. Установили личность трупа – уже что-то.

– Мы это сразу установили, – ответил Гуров. – Не хватало только официального заключения.

– Нет, ну не все уж так глухо, – напомнил Стас. – Помада «Шанель» из Лондона и остатки следов помады той же марки на фильтрах сигарет и на носовом платке Громова. Совпадение?