– Понял, понял, – пробормотал Гуров. – Слушай, еще одна просьба. А остались ли в нашем доме старожилы? Те, кто с момента заселения по сей день живет?

Затеев вскинул брови.

– Это надо смотреть… подожди, Лев Иванович.

Он всматривался в экран минут пять, и его лицо с каждой секундой становилось все более удивленным.

– Один человек. Всего один на весь подъезд.

– Спасибо, Максим. Напиши мне имя и номер квартиры.

– Не за что, Лев Иванович. Забегай почаще, а то я тут от жары сдохну.

– Осень на дворе, – напомнил Гуров и поежился. – А вентилятор-то пашет. Ты просто на линии огня сидишь.

* * *

Маша удивилась, увидев мужа на пороге в разгар рабочего дня. Она покосилась на настенные часы, потом молча впустила Льва Ивановича в квартиру.

– Тебя уволили? – спросила она, наблюдая, как он, опустившись на одно колено, развязывает шнурки. – Или сам ушел?

– Злая ты, – с натугой произнес Гуров и, распрямившись, отставил ботинки в сторону. – Просто очень злая. Что, главную роль увели?

Они иногда обменивались подобными колкостями, но при этом каждый был готов для другого на все. Маша закатила глаза. Гуров наклонился и поцеловал ее в ухо.

– Главная роль, представь, действительно досталась не мне, – сообщила Маша. – Поэтому я и не в театре. Хотя должна была. Но оказалась не нужна.

– Ну и славно. Буду единственным кормильцем, а ты хоть отдохнешь. У нас есть чего-нибудь попить?

Обнаружив в холодильнике бутылку минералки и осушив ее наполовину, Гуров переоделся в джинсы и футболку. Сунул в задний карман удостоверение и подошел к двери.

– Пойду опрашивать соседей, – предупредил он. – Буду поздно.

– Порыдаю в спальне, – в тон ему ответила Маша. – Ты знаешь, где меня найти.

* * *

Имя человека, который проживал в подъезде с момента заселения, Льву Ивановичу было хорошо знакомо. Другим жильцам дома, впрочем, тоже.