— Убирать Квадрата будешь прямо у ресторана. Там он меньше всего ожидать будет. А теперь запомни внимательно: после ликвидации Квадрата ходишь без ствола, чтоб чистый был. В нужный нам момент вас — тебя и Мирона — остановят гаишники. Никаких дерганий! Ведешь себя спокойно! Это наши люди! Все запомнил?

— Да.

— Если все пройдет так, как я думаю, через пару дней уедете с Татьяной из Москвы. Денег обустроиться на новом месте на первое время, я так думаю, у тебя хватит. Документы мы тебе сделаем.

Вернувшись на квартиру, Григорий пересчитал оставшуюся наличность. Оказалось около восьми тысяч долларов и пара штук в рублях. Немного подумав, он набрал номер Тани.

— Да, — услышал он родной голос.

— Я сейчас зайду, — сообщил он и, взяв деньги и немногочисленные вещи, покинул квартиру.

Татьяна встретила его довольно прохладно.

— Держи, — отдавая ей доллары, он заметил, как зеленые глаза зажглись изумлением.

— Ты куда? — выдохнула женщина, когда Парфен направился обратно к двери. В глазах ее появился страх.

— Через пару дней уезжаем из Москвы. Это пока все! — улыбнулся ей Григорий. Немного помявшись, он вернулся и крепко поцеловал жену.

— Подожди! — услышал он вслед, но останавливаться не стал. Объяснять жене сейчас ничего Парфен не собирался.

* * *

Григорию долго пришлось звонить, прежде чем Моченый открыл ему дверь.

— Проходи, — просипел он, — будь как дома.

— Простыл? — поинтересовался Гришка, заходя в квартиру.

— Да-а, — односложно ответил хозяин.

В отличие от большинства подобной публики, Моченый жил в своей квартире. Это был крупный мужчина сорока с небольшим лет. Единственный в бригаде с большим уголовным стажем. Впрочем, к авторитетным зэкам никакого отношения он не имел. Оба срока тянул по мокрой статье. Первый раз в горячке завалил любовника жены. Второй получил через год после освобождения, в пьяной драке прикончив приятеля. В жизни его интересовали только две вещи: деньги и водка. Женщин Моченый, насколько знал Парфен, игнорировал совершенно. Квартира была полностью под стать своему хозяину — такая же угрюмая и неряшливая.

— С тебя за новоселье пузырь! — безапелляционно заявил он, едва Парфен бросил свою спортивную сумку в отведенной ему комнате. Парфен предвидел такой поворот дела и позаботился заранее, прихватив по дороге литр «смирновки».

— Однако дорогую пьешь, — разглядывая врученную ему бутылку, заметил Моченый.

Гришка ничего на это не ответил, следуя за хозяином на кухню.