Водилы выкинули бычки и на секунду сосредоточили внимание на новом обстоятельстве — машина остановилась в каких-то тридцати метрах от них. Да и поздновато было уже для ремонтных работ. Хотя в зимнее время темнеет рано и рабочий день закончиться еще не успел.

— Ну так когда вас забирать отсюда? — нарочито громко спросил спрыгнувших на землю «работяг» Моченый. — Семеныч сказал, чтобы пахали, пока все не отобьете!

— Пошел на хрен твой Семеныч! Через час рабочее время заканчивается! — вытаращив глаза, заорал Парфен, подыгрывая Моченому. — Не будешь через час, все ломы на хер здесь побросаем!

— Я те побросаю!

— Тогда давай через час! Я тут околевать не собираюсь! Верно, Пашка? — Парфен толкнул локтем молчавшего до сих пор Чемодана.

— Да что мы, каторжные, чтобы тут подыхать? — протянул тот, не зная, что еще сказать.

— Ладно, через часок буду, — закруглил сцену Моченый, справедливо опасаясь, как бы не получилось с театром перебору.

Машина уехала, Григорий, матюгнувшись ей вслед, с самым деловым видом принялся долбить асфальт вдоль кромки бордюра метрах в двадцати от «мерса» Квадрата.

Первое время Парфен и Виктор, которым ничего другого теперь не оставалось, довольно старательно долбили асфальт. Минут через десять они устроили перекур, что, в принципе, не могло вызвать подозрений. Затем вновь принялись работать ломами.

Гришка раньше увидел глазами, чем в его ухе прожужжал сигнал передатчика. Он сразу въехал, что пришла пора действовать. Теперь все решали секунды.

— Бляха-муха! Когда этот урод за нами приедет! Я уже околел! — Выкрикнув гневную тираду и добавив пару непечатных эпитетов по поводу начальства, Парфен снял рукавицы. Это служило условным сигналом.

Подал Григорий его после того, как на крыльцо выскочили двое телохранителей Брылева и зашарили глазами по сторонам. Не обнаружив ничего подозрительного, один из них достал мобильник.

Григорий не знал, естественно, о чем и с кем он разговаривает. Он мог только догадываться, что выход объекта на сцену сейчас состоится.

— Погодь, — негромко осадил он Чемодана, слишком рьяно ринувшегося вперед. — Садись на бордюр, мы после работы, устали.

Он демонстративно уселся, стрельнув глазами в сторону секьюрити. Один из них сказал на ухо что-то другому, тот в свою очередь подскочил к водителю их машины и что-то спросил у того, кивнув в сторону парней. Григорий это вовремя засек и, лениво зевнув, обронил:

— Отвернись, не таращься как баран на них!

Это касалось Витька, который никак не мог игнорировать действия секьюрити.

Водитель, по-видимому, успокоил сотоварища. Тот больше не смотрел в сторону работяг, а вновь поднялся ко входу в ресторан.