– Позвони ей домой, может быть, она ушла сегодня пораньше, – предположил он.

Роза так и сделала, но трубку взяла не Мона. Голос был мрачный, Роза его не узнала.

– Это Матильда, – прозвучало в трубке на фоне какой-то дикой какофонии. – Заткнитесь оба, Людвиг и Гектор, – крикнула она, но ничего не изменилось.

– Это Роза Кнудсен из управления полиции, можно мне поговорить с Моной?

– Нет, сегодня утром она попала в центральную больницу.

Роза сдвинула брови, слишком уж кратко и сухо было сказано о таком серьезном событии.

– В больницу? Какая печальная новость. Можно спросить, кто вы?

– Как это типично: мать не рассказывает другим людям, что у нее есть дочь по имени Матильда. Не очень приятно это слышать, правда?

– Простите, я не очень хорошо знаю вашу мать, мы общаемся в основном по работе. У нее что-то не очень серьезное, надеюсь?

– О боже, если у женщины в пятьдесят один год возникает желание завести ребенка, это всегда серьезно и всегда возникают проблемы с сохранением.

Роза представила себе лицо Карла. Для него новость будет ошеломляющей.

– У нее ведь не выкидыш, правда?

– Не знаю. Я в свои тридцать три не очень настроена заполучить сводную сестру или сводного брата, как вы понимаете.

«Я ничего не понимаю, мерзкая фурия», – подумала Роза.

– В каком она отделении? – спросила она.

– Уж во всяком случае не в отделении лечения бесплодия. – Она хрипло рассмеялась. – Да заткнитесь же вы, Людвиг и Гектор, а то я выгоню вас вон.

Мона выглядела бледной, кожа ее казалась просто прозрачной. Ее палата была расположена в самом конце коридора гинекологического отделения центральной больницы.

– Роза, это ты? Как мило с твоей стороны, – сказала она.

Роза отметила оценивающий взгляд, скользнувший по ее фигуре. Но Розе было все равно. Они не виделись два года, и за это время вполне могло набежать двадцать с лишним килограммов на боках. Как такое не заметить?