– Да, наши колясочники в полном комплекте. А это Афиф. Хороший мальчик, хотя немного медлительный. – Галиб тепло улыбнулся.

Что происходит? Он способен испытывать к кому-то человеческие чувства? Это было неожиданно. Их взгляды, направленные друг на друга, были такие понимающие, такие любящие и удивительно далекие от всего, что творилось вокруг.

– Афиф не будет участвовать в нашей подготовке, но он пригодится в самом конце. С виду такой невинный, кому придет в голову, что люди замышляют что-то плохое, если среди них такой мальчик?

В этот момент раздались жалобные стоны, от которых все замерли. Это произошло после того, как женщины увидели друг друга. Хотя третья женщина тоже была парализована, никакие в мире инъекции не могли сдержать душевного волнения, которое вызвало поток слез. Две другие женщины в колясках выглядели так, словно неожиданно обрели забвение всех душевных и физических ран, последнюю радость и утешение, после чего их тела могли быть спокойно преданы смерти.

Жалобные стоны не прекращались, но Галиб проигнорировал их.

– Как вы видите, мы воссоединили семью Заида аль-Асади. Всего у нас четыре человека в колясках, у каждого будет своя миссия. Самая младшая, Ронья аль-Асади, которую мы видим впервые, несколько месяцев составляла компанию Афифу. А коляска, которая была сконструирована специально для этой цели, стояла сзади в нашем автобусе по дороге из Франкфурта.

Несколько человек подошли поближе, один присел на корточки рядом с коричневым ящиком под сиденьем и положил на него руку.

– Это, как уже заметил наш наблюдательный и немного простуженный друг Осман, не совсем обычный аккумулятор для электрической коляски. Ронья ни при каких обстоятельствах не сможет управлять своим креслом, поэтому Афиф подталкивает его сзади. Строго говоря, в этой коляске вообще нет аккумулятора. – Галиб засмеялся. – Афиф, ты можешь пойти в свою комнату, – продолжил он все с той же теплотой в голосе.

Юноша механически похлопал по щеке парализованную Ронью. Похоже, он не совсем отдавал себе отчет в происходящем. Потом он вышел.

– Хамид сможет взорвать содержимое этого ящика дистанционно, и в этом нет ничего нового, – продолжил Галиб. – Новое состоит в том, что взрыв будет из двух частей. Сначала взорвется спинка кресла, а через короткое время – ящик под сиденьем.

Хоан с тревогой посмотрел на двух других женщин в инвалидных креслах. Перед ним сидели мать и две дочери, которые увиделись впервые за очень длительное время. Их первый возглас обозначал облегчение, потому что самая младшая еще жива? Или же слабые звуки, которые они издавали, были скорее выражением неописуемого ужаса?