Это циничное сообщение оставило в душе Хоана пустоту, и он не знал, чем ее заполнить. Ужас и облегчение в одно и то же время. Он останется жить, сказали они, сердце екнуло, но цена велика: всю оставшуюся жизнь у него перед глазами будут стоять ужасные сцены, отпечатанные в его мозгу. Хоан уже сейчас понимал, что после теракта он никогда не будет тем, кем был раньше. Как жить дальше, пройдя через все это? Ты будешь знать, что через мгновение люди умрут, и потом будешь вынужден смотреть на это, слушать крики, видеть тела людей, разрываемые на куски, – и при этом не иметь возможности вмешаться?

Тем временем Хамид взял телекамеру «Гоу Про», которую только самые высокооплачиваемые журналисты «Орес дель диа» получали для своих репортажей, и прикрепил ее ко лбу Хоана.

– Мило, не правда ли? – сказал он с улыбкой, обращаясь к стоявшим вокруг. – При невинном выражении лица Хоана и его очевидной инвалидности, да еще эта симпатичная маленькая камера на лбу, – все будут смотреть на него с умилением. Вы только подумайте, с каким уважением и трепетом встретят людей, которые возят четырех инвалидов в колясках.

Хамид засмеялся и повернулся к Галибу:

– Осталось еще два жилета. Может, ты расскажешь о нашем сценарии, Галиб?

И снова эта дьявольская улыбка. Хоан был так рассержен и так уязвлен, что хотелось заткнуть уши и исчезнуть.

– Спасибо, Хамид, – сказал Галиб. – Два последних жилета предназначаются для Марвы аль-Асади и ее дочери Неллы. Это традиционные пояса шахидов, которыми управляют дистанционно, но они так хитро устроены, что взрываются по согласованной схеме. Сначала взрывается заряд в спинке кресла Роньи, через сорок секунд детонирует жилет Неллы, а еще через двадцать секунд – Марвы.

Хоана стало мутить. Несмотря на паралич, глаза трех женщин были полны такого ужаса, что Хоан испугался, как бы кто-то из них прямо сейчас не умер от разрыва сердца. Слезы лились рекой, глаза заплыли. Стоны прекратились, сил для них больше не было. Как отвратительно и бессердечно было заставлять их слушать весь этот чудовищный бред.

– Надеюсь, вы понимаете, почему мы так делаем. У каждого из вас будет достаточно времени, чтобы, стреляя, удалиться от инвалидных колясок, и, если все пойдет по плану, многие из вас останутся в живых, возможно даже, вы все. Дорога в рай окажется более долгой, но, если вы доживете до наших следующих акций, честь и слава вам будут еще больше. Ин ша Аллах.

Кто-то зааплодировал. Но тут вышла швейцарка. Она вопросительно посмотрела на Галиба:

– Кто прикроет нас при взрыве бомб, если каждый из нас побежит в свою сторону? Не лучше ли двигаться группой или бежать по отдельности, но в одном направлении?