А внизу была приписка, что можно позвонить по такому-то номеру и связаться с тренером.

Еще один раз за эту ночь Асад посмотрел на часы. Начало второго, и вряд ли в это время тренер сидит у телефона в ожидании новых членов. Тем не менее он набрал номер и терпеливо дождался автоответчика, который сообщил ему, что клуб открыт все дни недели с одиннадцати часов до двадцати одного.

Тогда он взял самый надежный из своих пистолетов и сунул его за пояс.

На Фридрихштрассе не приходится ждать такси больше нескольких секунд, но шофер, услышав адрес, призадумался.

– Это очень сомнительный район, – сказал он и включил зажигание. – Очень сомнительный… – повторил он и больше не произнес ни слова, пока они не подъехали и не остановились у тротуара.

Шофер оказался прав. Место было мрачное. Асад видел что-то похожее в Литве. Само здание когда-то до войны было величественным вокзалом, рядом железнодорожная линия, но сейчас вокруг валялись только горы мусора, а проржавевшая стальная ограда давно рухнула.

– Ты уверен, что адрес правильный? – спросил шофер.

Асад посмотрел вверх на висевшую над входной дверью вывеску с огромными боксерскими перчатками и надписью: «Берлинская академия бокса».

– Да, это здесь. Ты получишь пятьдесят евро, если подождешь меня четверть часа.

– Мне очень жаль, – сказал шофер и взял только ранее оговоренную сумму.

Асад остался в темноте один.

Дверь явно была когда-то главным входом в официальное учреждение давних времен. Правда, теперь уже без латунной ручки, которая, конечно, перекочевала на блошиный рынок, но материалом, из которого когда-то изготовили дверь, был дуб.

Асад пару раз постучал. И поскольку никто, как и ожидалось, не открыл, обошел здание и попал к остаткам узкого перрона, примыкавшего к зданию с обратной стороны. Асад снова постучал, на этот раз в окно. На всякий случай покричал, есть ли кто-нибудь внутри. По-прежнему тишина.

Тогда он прижался носом к грязному стеклу и посмотрел внутрь большого темного помещения, которое когда-то, конечно, было залом ожидания, но теперь по всем правилам оборудовано как зал для тренировок, включая боксерский ринг и даже сидячие места для по меньшей мере пятидесяти зрителей.

Если бы Герберт Вебер был в лучшей форме, Асад позвонил бы ему и попросил дать информацию, не был ли этот клуб когда-либо раньше в поле зрения властей. Асад покачал головой: сейчас такой звонок вряд ли привел бы к чему-то конструктивному.

И что ему теперь делать? Раньше уже бывали случаи, когда клубы такого рода служили прикрытием для противоправной деятельности. Они притягивали молодых мужчин из общественных слоев, которым было за что бороться: чернокожие бедняки в США, нищие латиноамериканцы в Южной Америке, бедные мигранты в Европе. Ничего странного, что боксерские подиумы в мире чаще всего заняты людьми с темным цветом кожи. Посмотрев на потрепанные афиши боксерских поединков, приклеенные к задней стене, он понял, что и это место не исключение.