Ему сказали, что не надо волноваться, потому что более тысячи вооруженных полицейских и солдат стоят наготове во всех мыслимых и немыслимых местах. У правительственных зданий и посольств, у редакций газет и телестудий, в важных узлах железнодорожного и автобусного сообщения, у площадей с голубями, рядом с синагогой и еврейскими памятниками и кладбищами, даже у мемориала гомосексуалам – жертвам нацизма.

Штаб по координации действий полиции находился в соседней комнате, в десяти метрах от него, и работа там кипела, но Асаду от этого было не легче. И каким еще могло быть его состояние, если Галиб все равно опережал их? «Тот, кто делает первый ход в шашках, обязательно побеждает», – всегда говорил его отец. Эти слова все время крутились у него в голове. Асад чувствовал себя шашкой, одной из многих. После того как был сделан первый ход, игра могла пойти в любых направлениях. К настоящему моменту у Галиба имелось много возможностей его уничтожить. Был, например, снайпер во Франкфурте. Его выстрел, которым был убит Мустафа, показал, как легко это сделать. Но Галиб хотел не этого. Он хотел не просто лишить Асада жизни, он хотел не только сделать так, чтобы тот страдал, он хотел ВИДЕТЬ, как тот страдает, и шел именно этим путем. Он хотел, чтобы Асад увидел, как умирают близкие ему люди, и только после этого умер бы сам. И независимо от того, сколько полицейских выйдет сейчас на улицу, Галиб сумеет это осуществить, если Асад не остановит его. Но как? Это казалось нереальным.

Он услышал шаги в коридоре, потом стук в дверь, и целая делегация с Вебером во главе вошла в комнату.

– Получено еще одно сообщение от Галиба, – сказал Вебер. – Он дает инструкцию, чтобы ты ехал на городской электричке до станции Халензее, при этом тебя никто не должен сопровождать. За тобой будут наблюдать по пути и на конечной станции, пишет Галиб. Точно в тринадцать тридцать ты должен подняться по лестнице с перрона, остановиться на Курфюрстендамм и ждать дальнейших инструкций. Если полиция или служба безопасности будет тебя сопровождать или наблюдать за тобой, твою жену застрелят.

Асад протянул руку к записке. Со временем он привык к подобным вещам, и ни содержание, ни форма этого сообщения его не удивили. С этой минуты он всего лишь часть игры, и роль его уже предопределена.

– Как вы получили это письмо?

– С телефона, который считался утраченным. Мы дали его Хоану Айгуадэру и сейчас установили его местонахождение буквально за несколько минут.

– И где же он был?

– У Бранденбургских ворот. Лежал в багажнике одного из городских велосипедов. В следующий раз такой же может оказаться на Александерплац или около здания Рейхстага, и мы почти уверены, что оставляют их случайные люди, которым заплатили. Люди думают, что участвуют в каком-то розыгрыше. Проблема в том, что мы не знаем, на что или на кого нам надо обращать внимание.