Две группы продолжали держаться на расстоянии друг от друга. А быстрые приветственные жесты вполне могли быть знаком вежливости у людей, которые принадлежат к одной культурной общности.
Сначала одна группа, потом вторая постояли кружком у кресла Роньи.
Хоан знал, что там происходило. За нескольких секунд каждый извлек свой автомат «узи», тут же исчезнувший под длинными пальто мужчин и шалями женщин. А дальше пошел отсчет времени.
Улыбающаяся гидесса, стоявшая в отдалении, подошла к Беене и представилась. Она сердечно улыбнулась и кивнула, когда Беена показала на кресло Неллы. Вскоре гидесса подошла к трем женщинам в колясках и погладила каждую по щеке. Это было похоже на поцелуй Иуды, но гидесса вовсе не была Иудой. Она сама была безвинной жертвой. Просто она хотела, чтобы ее маленькое бюро приобрело несколько новых клиентов. Потом она продолжила разговор с Бееной и пошла рядом с ней, Фади, Османом и тремя женщинами в колясках вокруг колокольни в направлении пандуса, который вел наверх к башне. Каждый занимал на площади отведенное ему место.
56 Галиб
56
Галиб
Галиб, добравшись до дальней части площади, вошел в расположенный там ресторан. У кассы при входе ему вручили пластиковую карту с инструкцией оплатить счет, когда он будет выходить из ресторана. Как только он закажет какое-то блюдо на втором этаже, повар проследит за тем, чтобы нужная сумма отобразилась на его карте.
Галиб кивнул. Повару очень повезет, если он сам не заплатит за следующие четверть часа своей жизнью, слишком уж близко он от окна.
На втором этаже ресторана было очень оживленно. Посетители теснились в очередях у стоек, где несколько поваров, взглянув на бланки с заказами, выдавали ризотто, пасту и другие итальянские блюда. Очень четко и эффективно и очень шумно.
«Berlin bleibt doch Berlin»[57], – гласила надпись на стене позади поваров.
Галиб улыбнулся. Верно ли это, выяснится очень скоро.
Он повернулся к большим окнам, из которых можно было обозревать всю площадь, и нашел пустой стул у окна как можно дальше, около бара. Кивнул бармену, заказал стакан колы и стал разглядывать арену событий по обе стороны от знаменитой мемориальной церкви кайзера Вильгельма.
Насколько гениальной была задумка Хамида!
Хотя больше половины Берлина лежало в руинах после Второй мировой войны, нижние шестьдесят метров этой церкви устояли. «Полый зуб» – называли берлинцы этот памятник, который на вечные времена должен был символизировать гибель и возрождение немецкого народа.
«На вечные времена». Галиб посмаковал это выражение и улыбнулся. Когда бомбы взорвутся и никакой башни здесь больше не будет, их миссия завершится, а члены группы, которые останутся в живых, отправятся в поисках новых целей.