– Твоя догадка подтвердилась, Перри, – сообщил детектив.

– Что обнаружил?

– Заслонка выдвинута наполовину, мотор холодный. Даже учитывая то, что она приехала минут двадцать назад, нельзя объяснить такую температуру двигателя. Он не мог так быстро остыть. Судя по всему, машина проехала не более четверти мили [24]. Возможно, даже меньше.

– Из-за угла она вылетела на достаточно высокой скорости, – заметила Салли Мэдисон.

Мейсон предостерегающе взглянул на Дрейка.

Дверь дома распахнулась, в освещенном прямоугольнике появилась фигура сержанта Дорсета. Он сказал что-то полицейскому, охраняющему вход в дом. Тот подошел к краю крыльца и голосом судебного пристава, вызывающего свидетеля для дачи показаний в зале суда, прокричал:

– Салли Мэдисон!

– Салли, это вас, – с улыбкой произнес Мейсон.

Ее вдруг охватила паника.

– Что мне им говорить?

– Хотите скрыть что-нибудь? – спросил Мейсон.

– Нет. Кажется, нет.

– Если собираетесь скрыть что-либо, не говорите об этом, но ни в коем случае не лгите.

– Но мне придется солгать, если я собираюсь что-то скрыть.

– Нет, не придется. Просто ничего не говорите. Как только полиция отпустит вас, позвоните по этому номеру. Это домашний телефон Деллы Стрит. Скажите, что приедете к ней. Вместе снимите номер в отеле под собственными фамилиями. Но никому не говорите, где находитесь. Попросите Деллу позвонить мне утром, примерно в восемь тридцать. Завтрак закажите в номер. Никуда не выходите, ни с кем не разговаривайте, пока я не приеду.

Мейсон передал ей листок бумаги с номером Деллы Стрит.

– Зачем все это нужно? – спросила Салли.

– Хочу оградить вас от назойливых журналистов. Возможно, им захочется взять у вас интервью. А я попытаюсь получить пять тысяч долларов для вас и Тома Гридли из наследства Фолкнера.

– Ах, мистер Мейсон!

– Никому ничего не говорите, – предупредил еще раз Мейсон. – Никто, включая полицию, не должен знать, куда вы направляетесь. Не говорите даже Тому Гридли. Ни с кем не общайтесь, пока я не выясню, как обстоят дела.