– На этот раз чистую правду, уверяю вас.

– Том может подтвердить ваш рассказ?

– Только о том, как мы извлекали пулю и метили ее. Человека, который должен был передать мне деньги, он не знает. Этой частью сделки занималась только я.

– Салли, если вы говорите мне неправду, вам гарантирована камера смертников, а Том Гридли умрет в тюрьме.

– Я говорю чистую правду, мистер Мейсон.

– Вы получили две тысячи долларов вчера в половине десятого?

– Именно так.

– Но к мистеру Фолкнеру вы приходили?

– Да, между восемью и половиной девятого. Все было так, как я вам рассказала. Дверь была чуть приоткрыта, на дюйм или два. Я вошла. В доме никого не было, кроме мистера Фолкнера. Он разговаривал по телефону, но только что, вероятно, закончил бриться – на лице еще оставались следы пены. В ванну лилась вода, одет он был только в брюки и майку. Думаю, он не услышал, как я позвонила, из-за шума воды. Я вошла, потому что мне было необходимо увидеться с ним. К тому же его машина стояла у крыльца, значит, он находился дома.

– Что произошло?

– Он велел мне убираться. Сказал, что вызовет меня, когда посчитает нужным. Он был очень груб, позволил себе оскорбления в мой адрес. Я пыталась все объяснить: мистер Роулинс сказал мне, что он взял вещи, принадлежащие Тому, и это очень похоже на воровство.

– Что ответил Фолкнер?

– Приказал мне убираться.

– Он не передавал вам чек на имя Тома? Не предлагал таким образом рассчитаться?

– Нет.

– Просто приказал убираться?

– Сказал, что, если я не уйду сама, он вышвырнет меня из дома. Я чуть помедлила, и он действительно вытолкал меня за дверь, мистер Мейсон. Подошел, взял за плечи и вытолкал.

– Что вы делали потом?

– Потом я позвонила его первой жене, чтобы договориться о встрече. Она попросила перезвонить через полчаса или минут через сорок пять. Я так и сделала, и она попросила меня приехать немедленно, сказала, что я могу получить деньги. Я поехала к ней и получила две тысячи долларов.

– При передаче денег присутствовал кто-нибудь еще?