Но этого, конечно, не произошло.

Мое привычное везение.

Правильнее было рассказать. Там были и клетки Тома, так что он должен был знать. Тем более, что я ненавидела врачей и больницы – после автокатастрофы у меня развилось что-то вроде фобии ко всем медицинским учреждениям. Так что даже если я решила порвать с Томом, для начала он должен был сопроводить меня ко врачу.

В то же время я до чертиков боялась ему рассказывать.

Я до чертиков боялась Тома.

* * *

Это произошло в субботу, второго декабря.

В тот вечер Том уговорил меня пойти к Казимиру – там не планировалось никакой вечеринки, мы собирались просто потусить вместе: он, я и Казимир.

Вообще-то у меня не было никакого желания идти, но я уже несколько раз отказывала Тому, когда он звонил с просьбами о встрече. Если бы я снова сказала, что у меня мигрень, Тому снесло бы крышу, поэтому я пообещала прийти. Я решила, что побуду совсем недолго – придумаю какую-нибудь отмазку и свалю оттуда через час-другой.

В общем и целом мне показалось странным, что он захотел встретиться одновременно со мной и с Казимиром, ведь Том обвинял меня в измене именно с ним. В то же время это вполне вписывалось в его параноидальную логику – мы с Казимиром оказались бы у него на виду, и заодно Том смог бы четко обозначить, кому я принадлежу.

Когда я вышла из дома, было уже темно. В последние две недели стояли трескучие морозы, и в бухте встал лед – по утрам там теперь часто катались на коньках, да еще собачники полюбили гулять по сверкающей скользкой глади.

По насквозь промерзшей земле я шагала в сторону усадьбы. Высокая трава хрустела, ломаясь под моими шагами. От дыхания образовывались целые облака пара, как из паровозной трубы, совсем как рисуют в мультфильмах. Снега все еще не было – деревья и кусты тянули свои голые узловатые ветви к черному небу.

Когда Казимир распахнул передо мной дверь, в его глазах зажглась какая-то искра, я не могла этого не заметить. Лицо его растянулось в улыбке.

– Здорово, – он пригласил меня жестом войти.

– Привет, – поздоровалась я, входя в помпезный холл. Там я скинула новые замшевые сапожки и повесила косуху на плечики, рядом с чьей-то норковой шубкой.

На кухне что-то гремело. От запаха свежей выпечки у меня засосало под ложечкой, и я тут же вспомнила, что не обедала – приготовленная Марией еда, что-то типа вегетарианской бобовой каши, пахла блевотиной.

За спиной Казимира возник Том. Он протиснулся мимо него и поцеловал меня в губы.

– Привет, – сказал он, обняв меня рукой за плечи.

Казимир невозмутимо взирал на нас.