Именно с этого начал, когда пришел в себя.
Он лежал под окном, с рукой, привязанной галстуком к батарее отопления, той самой, что была недействующей по причине гарпуна. Хелена хотела, чтобы вторая все время была у него перед глазами. Ноги ему она связала веревкой, очень профессионально, как будто бы половину жизни проплавала на судах. Моя девушка!
Я когда-то забрал у него, размозжил ему одну руку; вторую у него отбрала моя красивая, изумительная жена.
Она сказала, что обдумает эти просьбы, как только узнает правду о муже. Хелена сидела на стуле, играясь то окровавленной вилкой, то ключами, которые она вынула из кармана Едунова. И курила сигарету. То есть, не в затяжку. Она ведь не затягивалась.
На столе рядом стояла бутылочка с сердечными таблетками.
Изо рта у Едунова текла кровь. Он дергался, побежденный и взбешенный, то ругался, то пытался брать на жалость и клялся всем святы, что ничего не скажет, а Хелене и так не хватает храбрости, чтобы его убить.
Тогда она рассказала ему про Платона. На лодке храбрости ей хватило, а поскольку сумела застрелить того глупого доносчика с добрым сердцем, то с такой гнидой, как Едунов, справится. Еще она подсунула ему под нос пучок ключей. Сказала:
- Можешь жить, можешь – нет. Выбирай.
Тот еще раз дернулся, но сил у него уже не было. Попросил попить, так что она принесла стакан воды и влила ему в рот.
- Мы хотели похитить его, чтобы отвезти в Москву, - прохрипел Едунов. – То есть, хотел не я, а Юрий.
Едунов переправил тело американца через границу. Оно ожидало в тайнике в юго-восточном квартале Вены.
Я попрощался с женой, надел штиблеты, пальто из ламы и направился к Вотивкирхе.
Дул ветер, сбивая огонь с зажигалки.
На ступенях я подождал минут около двадцати в сопровождении Кейт, с которой когда-то я спал, а может и не спал, трудно сказать. Не могу я оценить и размеров собственного страха и стыда, ведь я должен был увидеть Юрия.
Еще я думаю о тонком слое снега, лежавшем перед церковью, о ее мрачном интерьере, освещенном свечами, о рождественских гирляндах на университетских зданиях неподалеку и о темном парке, где между деревьями густели тени.
У меня было оружие в кармане и сигарета в зубах.