– Что он по указке Чаггабугов не действовал и на мобильный тебе не звонил. Не звонил по номеру, который они ему дали, чтобы незаконно преследовать тебя.
– Его слово – против их слов?
– Не совсем.
– Думаешь, на этот раз они не смогут выкрутиться?
– Поверь, Шив, – Стил на чем-нибудь да погорит.
Кларк пристально смотрела на Ребуса:
– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
– Ну, во-первых, я могу перечислить песни со второй стороны всех пластинок, которые “Роллинг Стоунз” записывали в шестидесятые.
– И на деньги готов поспорить? – заинтересовался Фокс.
Ребус начал перечислять, считая по пальцам:
– “Я хочу быть любимым”, “Окаменевший”, “Мало-помалу”…
– Не ведись на его игры, – сказала Шивон Фоксу. – Просто он так уходит от ответа.
– Она слишком хорошо меня знает, – вздохнул Ребус и спросил: – Хазард вообще сказал хоть что-нибудь, что поможет нам восстановить ход событий?
– Стюарта Блума он не знал, никогда его не встречал, наркотики не продавал, не уезжал из города, документы и имя поменял вовсе не потому что совершил преступление и пустился в бега. И понятия не имеет, зачем Эндрю Карлтон состряпал такую историю. Объяснить это можно только тем, что фермеры по всей стране сейчас в тяжелейшем экономическом положении, вот у них крыша и едет.
– Говоришь, как адвокат.
– Примерно так адвокат и говорил. Хазард просто сидел рядом точно истукан гранитный.
– Вот только он не из гранита, а значит, мы можем до него добраться.
– Как?
– Джон, – вмешался Фокс, – желает провести время наедине с подозреваемым.
– Вот уж