– Понимаете, Ольга Дмитриевна, так получилось, – Вика судорожно стиснула пальцами ремешок сумочки, – мы сейчас с Жорой не живем вместе.

– Не живете? – уже поставившая было ногу на ступень крыльца Реваева замерла, затем медленно обернулась и изумленно, как показалось самой Вике, недоверчиво, уставилась на гостью.

К счастью для Крыловой, дальнейших вопросов не последовало. Прожив долгие годы со следователем, Ольга Дмитриевна умела не спрашивать о том, о чем ей не хотят рассказывать, а будучи человеком умным и от природы наблюдательным, она легко понимала по лицу собеседника, когда следует остановиться в расспросах, а когда и вовсе не стоит их начинать.

– Он сам умеет со всем управляться, – не зная зачем, вдруг начала объяснять Вика, – а еще соцработница…

Удивление на лице Ольги Дмитриевны сменилось жалостью, и Вика, которая так и не смогла понять, к кому именно, к Жоре или к ней самой обращена эта жалость, окончательно запуталась в словах.

– Соцработница… по вторникам и четвергам…

– Пойдем в дом, – пришла ей на выручку Реваева, – а то сейчас Юрий Дмитриевич начнет волноваться, куда я задевалась. А ему волноваться нельзя, ты помнишь?

Последние два слова были произнесены таким тоном, что их вряд ли можно было трактовать только лишь как дружеское напоминание. Это была инструкция, за рамки которой выходить категорически запрещалось.

– Я только посоветоваться, – Вика надеялась, что в ее голосе слышится хотя бы подобие уверенности.

– Поешь, потом посоветуешься, – Ольга Дмитриевна неторопливо поднялась по ступеням и вновь обернулась на Крылову, на лице женщины вновь появилась добродушная улыбка. – Вовремя приехала. Я только-только мясо из духовки достала.

Сам отставной полковник встретил Вику с еще большей радостью.

– Неожиданно, – констатировал он, крепко обнимая свою воспитанницу, – неожиданно, но приятно!

Ужин прошел в непринужденном общении. Поначалу тон разговору задавала Ольга Дмитриевна, пустившаяся в насыщенный подробностями рассказ о перенесенных ею за последние недели хлопотах, которые составляют неотъемлемую и, если честно, весьма приятную часть жизни в частном доме, пусть этот дом и расположен на не очень уж просторной территории в десять соток. Поначалу Вика не очень охотно принимала участие в разговоре, слишком уж сильно терзало ее желание как можно скорее оказаться наедине с Реваевым и рассказать ему обо всех появившихся в расследуемом деле проблемах. Однако энтузиазм, с которым хозяйка дома перечисляла как произведенные, так и только запланированные улучшения на своем участке, не мог никого оставить равнодушным, а описанные ею безуспешные попытки Юрия Дмитриевича уклониться от выполнения супружеских обязанностей, к которым была отнесена вся садово-огородная деятельность, даже заставили Крылову улыбнуться.