– Взгляды? – непонимающе повторила Крылова.

– Да, взгляды его учеников, последователей. Восторженные, полные обожания, веры в то, что все им сказанное, истина в последней инстанции. Когда на тебя так смотрят, ты невольно начинаешь верить.

– Во что? В свое божественное происхождение?

– Тщеславие не синоним идиотизма, – резко отозвалась Маркова, – верить можно в себя, в свои идеи, какими бы странными они ни были. Мне кажется, он действительно верил в то, что те люди, которых он собрал вокруг себя, рано или поздно смогут прийти во власть. Возможно, если бы не вся эта дурацкая затея с Апраксиным, все так бы и произошло.

– И зачем же вам потребовалось убивать Апраксина? Мне кажется, на бомжа он был не очень похож. Или вы решили выйти на новый уровень?

– Это была идея Комаровского. Дурная идея. Когда он выступал на совете, то высказался против того, чтобы кто-то другой подыскивал ему жертву и занимался организацией подготовительного процесса. Мол, охотник должен сам вести охоту. Не знаю почему, но Председатель согласился. Комаровскому дали время на подготовку. В результате жертвой оказался Апраксин, которого Комаровский якобы знать не знал. И только позже стало известно, что у Апраксина когда-то была какая-то дурацкая ссора с Бородиным, о которой этот злопамятный засранец до сих пор не забыл.

– А при чем тут Комаровский? Он, что, пытался выслужиться перед Бородиным?

– Именно так. Они ведь оба, если смотреть со стороны, блатные детишки. Каждый в позолоте родился, только у Бородина слой потолще будет. Вот Комаровский и лез вон из кожи, чтобы с Бородиным встать на один уровень, хотя я всегда была уверена, что он не такой идиот. Поэтому и предложила его кандидатуру.

– С Комаровским вы вместе учились. Остальных кандидатов вы тоже подбирали по принципу личного знакомства?

– Нет, – Маркова отрицательно покачала головой. – Наоборот. До этого никто из них не был знаком ни со мной, ни с Председателем. Правда, предложение вступить в круг Комаровский получил не от меня, да и на собрании моего лица он не мог видеть, я всегда была в шлеме.

– То есть, кто вы, не знает никто из участников?

Наташа кивнула.

– Только Председатель. Я думаю, остальные уверены в том, что я мужчина. Кроме шлема, на мне всегда была кожаная куртка с наплечниками и широкие брюки-карго, такие, с накладными карманами. С учетом того, что пышных форм мне от природы не досталось, от худого парня отличить в принципе невозможно. Ну а про голос вы и так знаете. Это я в каком-то фильме увидела, что можно речевой модулятор прямо в мотоциклетный шлем вмонтировать. Оказалось, ничего сложного.