– Как вы смогли с ним справиться? – Вика едва сдерживала охватившую ее ярость. – Да еще так, что не осталось никаких следов борьбы.

– Нет борьбы, нет следов, – Маркова насмешливо цокнула языком. – Слабенький у вас мальчик оказался, я думала, покрепче будет.

– Можно обойтись без ваших оценок? Просто объясните, почему он не сопротивлялся.

– Хорошо. Объясняю. Сначала немного теории. Вы знаете, что при пережатии сонной артерии, как правило, требуется от восьми до пятнадцати секунд, чтобы человек потерял сознание?

Крылова молча кивнула.

– Так вот, этот мальчик отключился на седьмой секунде.

– Вы что, считали, – Вика изумленно уставилась на Маркову.

– Конечно, я всегда считаю. Во-первых, это позволяет расширить статистику, а, во-вторых, так легче, если сопротивление вдруг затягивается. Ты всегда знаешь, что на счете пятнадцать все уже кончится.

– Но ведь и за семь секунд многое можно сделать!

– Можно, – согласилась Наташа, – только надо уметь правильно расставлять приоритеты. А он слишком сильно любил свою машину. Это было неправильно.

– Вы можете выражаться яснее?

– Запросто! Я села на заднее сиденье и сказала, что у меня есть для него информация по убийству Апраксина. Предложила прокатиться и поболтать по дороге. Он согласился.

Наташа откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. Вике вдруг показалось, что воспоминания о деталях недавнего убийства доставляют Марковой удовольствие.

– Дальше! – потребовала Крылова.

– Я пережала ему сонную артерию прямо во время движения. Если бы он начал бороться сразу… нет, не надо так впиваться в меня взглядом, он не был бы сейчас жив. Но какие-то следы борьбы остались бы точно. А так он потратил первые секунды на то, чтобы прижаться к тротуару и остановить машину. Когда он попытался развести мне руки, было уже поздно, да и к тому же, надо было хватать не за запястья, а пытаться выломать пальцы. В общем, все сделал неправильно. Удивительно, как человека могут подвести инстинкты.

– Но почему тогда не осталось следов на шее?

– Для того чтобы пережать артерию, нет необходимости давить со всей силы, достаточно небольшого усилия. И потом, небольшой след все же был, но он удачно попал прямо под веревку. Как там это называется? Странгуляционная борозда?

– Пусть так, – Вика с сомнением покачала головой, – но получается, что Распашной потерял сознание еще в центре города. Как вы смогли его вывезти за город? Он ведь через минуту, максимум две должен был прийти в сознание. Вам кто-то помогал? Комаровский?

Маркова вновь насмешливо зацокала языком.

– Как много вопросов! Постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Начнем с Комаровского. Задача у него была совсем простая, сесть в машину в том месте, где нет камер наблюдения, а затем переодеться и выйти прямо под камерами. У любого, кто будет просматривать видеозапись, должно было возникнуть ощущение, что пассажир сначала сел в машину, а затем через какое-то время вышел. После чего машина благополучно уехала, а значит, водитель в это время был жив и здоров. Хорошо придумано?