Вернувшись к себе, Крылова еще раз просмотрела укороченный список. Так и есть, те фамилии, которые еще вчера показались ей удивительно знакомыми, сегодня бесследно испарились. Усевшись за монитор, Вика набрала в поисковой строке первый запрос, затем второй, третий, четвертый. Да уж, с такими родителями можно исчезнуть из любого списка, Вика с сожалением вздохнула и закрыла окно браузера. Удивительно, как с такими родителями эти молодые люди в этот список попали. Чего-то не хватало или же, наоборот, как и у Бородина, слишком много всего было в избытке? В любом случае, сейчас она уже ни у кого из них ничего спросить не сможет. Ну что же, жаль, конечно. Остается утешаться лишь тем, что остались еще тринадцать фамилий. Двенадцать рядовых участников и Он! Тот, кто все это придумал и организовал. Тот, кто сумел превратить почти два десятка молодых людей в преступников. Председатель.

– Маркова доставлена, – сообщил заглянувший в кабинет конвоир. – Заводить?

– Заводите, – решительно отозвалась Крылова.

Было ли причиной Наташиного хорошего настроения подписанное вчера соглашение, или же ее меньше стала беспокоить рана плеча, Вика не знала, но то, что задержанная выглядит гораздо лучше, чем накануне, было очевидно.

– Вы бы здесь какой-нибудь постоялый двор оборудовали, – весело улыбнулась Маркова, едва успев занять указанный ей стул, – а то катаете меня туда-сюда, людей заодно от дела отрываете. Они же, вон, бугаи какие здоровые, могли бы сейчас в каком-нибудь колхозе в посевной поучаствовать. А то ведь изо дня в день смотрят на мир из окна автозака, даже жалко их немного становится.

– Вам свойственна жалость? – Вика пристально взглянула на задержанную.

– Иногда бывает, – Наташа беззаботно кивнула. – Что у нас сегодня по программе? Очные ставки?

– Очные ставки, я полагаю, начнутся у вас с завтрашнего дня. Сегодня нам необходимо несколько скорректировать ваши первоначальные показания. Сейчас я распечатаю протокол с внесенными правками, вам только требуется его подписать.

– Предпочитаю сперва ознакамливаться с тем, что надо подписывать, – Наташа поправила наручники на запястье. – А что, собственно, в моих показаниях можно корректировать? Я разве какую-то фамилию перепутала?

– Можно и так сказать… секундочку, – быстро внеся правки в сохраненный на компьютере протокол, Вика отправила документ на печать, а затем протянула еще теплый лист Марковой. – Вот, взгляните. Думаю, вам сразу станет все ясно.

– Да уж, яснее некуда, – спустя минуту отозвалась Наташа. – Как это называется? Правосудие для избранных. Или наоборот, избранное правосудие? Мне кажется, второй вариант отражает ситуацию правильнее.