Она различила шум шагов и легкий стук закрываемой двери.

– Девочка моя, как ты выросла. Я запомнил тебя озорной и бесстрашной малышкой, а сейчас ты взрослая леди. Я до сих пор помню, как ты нежно махала мне ручкой на прощанье, уверенная, что я скоро вернусь. Я обманул тебя. Я обманул вас обеих.

Голос прервался, затих, а потом в нем послышались слезы.

– Простите меня. Простите. Как я мог оставить вас… Элена, Агата… Простите. Я ушел. Я…

Ей хотелось слушать дальше, но тьма на этот раз увлекла её за собой против воли.

Она долго раздумывала над первым появившимся чувством. Удивительно, но теперь ей было о чем подумать.

Любопытство. Это слово шустро вертится на языке, перекатываясь во рту. Мягкое в самом начале, оно завлекает следовать дальше, и будто бы не заканчивается.

И вот ты уже на всех парах мчишься к самому основанию.

Почему я здесь? Раньше этот вопрос её не тревожил. Раньше его просто не было.

А теперь есть любопытство. Оно и привело с собой вопросы.

Она сидела рядом с пленкой в надежде услышать что-нибудь еще и даже позабыла про попытки пойти дальше.

Не сразу, но голос нашел её. Кажется, она уже слышала его прежде.

– Ты часто влетала в мою комнату, стаскивала одеяло и кричала что-то о том, чтобы пойти к озеру. Хотя прекрасно знала, что няньки поймают нас, не успеем мы дойти даже до леса. Я никогда не отказывался, но всю дорогу ныл, что нас накажут. Должно быть, ты терпеть не могла мое нытье. Мне не хватает твоего смеха, твоего жизнелюбия и бесстрашия. Мне не хватает твоей поддержки. Без тебя меня только половина… Мы никогда не отмечали наш день рождения порознь, ты же знаешь. Даже два последних года. Я приезжал втайне. Привозил наш любимый торт, хотя знал, что ты не съешь и кусочка. Я всю ночь сидел возле твоей постели, а с рассветом уезжал. Мы никогда не отмечали порознь. Прошу тебя, умоляю, Агата… Не заставляй меня взрослеть в одиночестве.

***

Ей часто мерещилось, что кто-то стоит рядом. Она слышала дыхание, редкие шаги и вздохи, но он не произнес и слова.

Так продолжалось довольно долго и часто, пока однажды она не услышала неуверенные слова.

– Все без конца повторяют, что я должен с тобой говорить, что ты меня слышишь. Как я могу быть уверен в этом? Слышишь ли ты меня? Слышишь? Не знаю. Возможно, все это глупости.

После долгой абсолютно безмолвной паузы, когда она уже было решила, что продолжения можно больше не ждать, он заговорил снова.

– Не представляю, что творится в твоей голове. Как ты могла так поступить? Ты умирала на моих руках. Я слышал, как замедляется твое дыхание, как все тише стучит сердце. Как ты могла? Ты звала меня! Говорила, что тебе больно! Ты просила спасти тебя и умирала на моих руках! Как ты могла так поступить?!