Его слова под конец превратились в крик, что-то разбилось, потом снова стало тихо.

– Да, пожалуй, они имели в виду не такой разговор. Что мне сказать? Что твоя семья здесь? Она здесь. Здесь тьма людей и все ждут, когда ты вернешься. Пожалуй, я буду жить в этой толпе всю жизнь. Тем сильнее стимул увезти тебя в родовой замок и запереть там до конца дней. Имей в виду, я так и сделаю, как только ты откроешь глаза. Тебя ждет масса дел, потому что Адам и Эстер постоянно ноют, Арчи завалил лекаря рекомендациями по лечению, почерпнутыми из прорвы книг, что ему принесли из библиотеки. Кстати, он читает тебе заунывные лекции по механике. Эдвину не терпится начать мстить всем и каждому с кем у тебя были проблемы. Он такой неугомонный, что я подумываю сломать ему ногу второй раз. Палмер, Брок и твой дядя следят за каждым моим движением. Скажи уже им, что ты моя невеста, а? Я не в фаворе у твоего лекаря. Он думает, что я надменный и агрессивный. И это странно, потому что раньше мне говорили, что я надменный и равнодушный.

Она так развеселилась, что хихикнула, сразу же осознав, что это первый звук здесь. Первый звук – это собственный смех. Интересно.

– Мы ждем тебя, Агата. Мы любим тебя. Я люблю тебя, Агата. И ты еще должна мне третье свидание, не забывай.

***

Всё то же безвременье, та же оглушающая тишина, только изменились цвет и форма.

Она стоит на поляне, тонущей в застывших перьях предрассветного тумана.

Это место кажется знакомым и чужим одновременно.

– Агата, – зовет кого-то смутно знакомый женский голос. – Агата?

Она оборачивается на звук, но всюду, куда не посмотри, только сплошная стена тумана.

– Агата?

Она тряхнула головой, закрыла глаза. Голос начал приобретать форму. Медленно, словно рисуя, она воспроизвела в памяти стройную женщину в белоснежном платье.

– Агата, – голос приобрел звучание.

Она обернулась на звук, и увидела ослепительную блондинку с синими глазами и молочно-белой кожей.

– Кто вы? – спросила она и вздрогнула, впервые услышав свой голос.

Туман обвевал фигуру женщины и смыкался за её спиной, образуя сплошную стену.

– Важнее, кто ты, – мягко сказала женщина, замерев в паре шагов от неё.

– Я… я не знаю. Я – никто.