***

Боль – вот что она почувствовала первым делом. Воздух проникал в легкие словно сквозь губку, сердце лихорадочно билось, и все тело ломило так, будто на нем протанцевало кадриль стадо слонов.

Сразу после боли вернулся слух. Она явно была в комнате не одна. Вот только слов разобрать пока не получалось, только невнятный шум на фоне. Глаза открывать откровенно страшно.

Страшно не значит не стоит. Вот только здесь её поджидало то же разочарование, что и со слухом. Ничего, кроме мутной пленки, разглядеть не удалось.

Агата возобновила попытки спустя некоторое время. Сказать сколько прошло, она не могла. Сознание качалось на волнах боли, порой скатываясь в беспамятство.

На этот раз дело пошло куда быстрее.

Она лежала на кровати под балдахином, а за тонкой белой тканью разговаривали лекарь, Нэд и Адам.

Боль все так же терзала тело, а вот голова соображала на удивление ясно.

– Вы уже больше месяца говорите, что никаких гарантий дать не можете! – голос Нэда ворвался под балдахин и прогнал по телу Агаты сотню мурашек. Давно она его не слышала.

Как бы выдать свое присутствие? Вряд ли голос ей подчинится. Кинуть тапком тоже не выйдет. Придется ждать, когда на неё обратят внимание.

Ждать пришлось довольно долго. Агата даже успела вздремнуть.

– Она обещала мне третье свидание. Твоя сестра выполняет обещания? – сердито спросил Нэд.

– С чего бы ей обещать тебе такое? – возмутился Адам.

– Думаешь, я обманщик?

– Не отрицаю.

По губам Агаты пробежалась улыбка, сердце тут же кольнуло иголкой. Против воли с губ сорвался легкий стон.

– Агата! – хором крикнули Нэд и Адам. Откуда-то подбежал лекарь и тоже сунул голову под балдахин.

– Он прав, Адам, – хрипло сказала Агата.

После долгой паузы, в течение которой все трое смотрели на неё в упор, а Агата оглядывалась по сторонам, открылась входная дверь.