Она открыла белоснежную дверь, за которой скрывалась гардеробная. Там, среди обилия одежды, которую без конца покупал дядя, спряталось зеленое шерстяное платье. Она потребовала, чтобы слуги не забирали ничего из дома Нэда Эмерсона. Эти вещи ей не принадлежали. Они были куплены для подставной невесты. Теперь она больше не может выполнять эту роль. Тогда каким образом это платье оказалось здесь?

Она вспомнила, как впервые встретилась с семьей Эмерсон, как завидовала им, находящим поддержку друг в друге. В то время она была одна и тянулась к ним, словно мотылек к огню.

Неужели сейчас, обретя, наконец, свою семью, она так легко отринула все прежние привязанности? Когда в последний раз она видела Эдвина и Арчи, Палмера и Брока, Эстер и… Нэда?

Сколько прошло с момента, как она приехала в дом дяди?

Месяц? Больше?

Лихорадка пропала на следующий же день после переезда. Лекарь только разводил руками и так и не понял, чем она была вызвана. Зато знала сама Агата.

Нэд Эмерсон.

Она привыкла к его присутствию, привыкла к неизменной заботе, вниманию и трепетному отношению, а его отдаление восприняла как предательство. А после возвращения закрыла ещё одну воображаемую дверь. Закрыла Нэда Эмерсона в памяти, избегая боли и разочарования.

Имела ли она право так поступать? Она должна была выдержать его отчуждение, а не позорно бежать? Она должна быть благодарна за его чувства, теперь исчезнувшие и забытые им самим?

Агата снова вернулась к зеркалу, оценивая свое отражение.

Да, она стала выглядеть лучше. На щеках появился румянец и даже, похоже, вернулись несколько потерянных в погоне за леди Фейт, килограмм.

Так значит, она была права, спасая себя от ненужной боли?

За ужином Сара поделилась планами на следующий день. Завтра честь сопровождать её выпадала Адаму, потому что измотанный дядя едва не сбежал из дома, услышав Сарино: «ох, как я жду завтрашнего дня!».

Агата впервые за несколько последних недель обрадовалась, что лекарь запрещает ей выезжать за пределы дома. Целые сутки, посвященные разглядыванию образчиков розового и белого муслина, обсуждению кружев и выбору шляпок, а после этого, посещение театра и выставки – чего еще желать. Примерно так и заявил Адам, скрывая за широкой улыбкой панический страх.

Где-то на середине рассказа о впечатлении, что произвел на неё городской парк, Сара остановилась, оглядела столовую и неожиданно спросила:

– Дядя, а где же ты был столько времени? Почему так долго не возвращался?

Агата и Адам переглянулись и дружно уткнулись в тарелки, дабы не напугать дядю вспыхнувшим на лицах любопытством. Они давно обдумывали этот щепетильный вопрос, но так и не решились спросить. Зато Саре, которой язык развязали виды столицы и два бокала превосходного красного вина в тесном семейном кругу, много времени не понадобилось.