– У твоей наглости есть границы? – возмутился Арчи.

– А у твоего занудства? Кстати, а что это за сок? Не помню, чтобы покупал такой, – озадачился Эдвин, открывая крышку у кувшина. – О, яблочный. Тогда покупал. Я не мог не взять яблочный.

Правое крыло госпиталя занимали так называемые «богатые палаты». Точнее, это даже не палаты, а целые апартаменты, состоящие из двух, трех или четырех помещений. В одном спал сам пациент, второе использовалось под общую комнату или приемную, остальные отдавались слугам и охране. Посетители имели право менять меблировку, а могли, как и сделала семья Северских, оставить простые, но удобные кровати и тумбочки.

Агата отказалась занимать чуть ли не целый этаж, а Адам и дядя запретили ложиться в общие палаты. Компромисс в итоге был достигнут. Агата заняла одну комнату, а вторую отдала сопровождающим членам семьи или друзьям.

С полуночью активно зевающие Эдвин и Арчи скрылись в своей комнате, напомнив Агате запереть все двери.

Несмотря на усталость, сон все не шел. Агата вертелась в кровати, пытаясь найти удобное положение. Подушка казалась слишком жёсткой, матрас чересчур мягким, а одеяло тяжелым.

Тысяча мыслей крутилась в голове. Стены госпиталя напоминали о пережитых страхах.

Впервые за несколько месяцев Агата снова почувствовала себя одинокой и больной.

Странно, ведь Эдвин и Арчи ушли меньше часа назад. Так с чего бы ей переживать?

Она не одна.

Перед глазами встал образ заброшенного особняка. На его стенах танцевали уродливые тени. Ветер бросал сухую листву в окна, заколоченные давно прогнившими досками. Время никого не щадит. В воспоминаниях особняк всегда жил в мрачной осенней серости. Солнце уже давно не освещало каменные стены и заросшую сорняками дорожку. Сколько несчастий выпало на его долю?

Сломлен ли он?

Нет.

Пусть дерево прогнило насквозь, каменное сердце бьется все так же ровно.

Крошечная птичка села на карниз, деловито поискала что-то в щелях и вспорхнула, разочарованная скудным уловом.

Упругая воздушная волна ударила в покрытое трещинами стекло. Легкого дуновения ветерка хватило, чтобы осколки со звоном запрыгали по карнизу.

В миг, когда они разлетелись в стеклянную пыль, Агата вздрогнула и проснулась.

Она потерла глаза, села и огляделась.

Странный был звук. Непонятно прозвучал он во сне или наяву?

Тонкая свечка на прикроватной тумбочке мигнула и погасла, подчинившись порыву прохладного ночного воздуха. Белая штора на окне шевельнулась, вздулась, словно парус и плавно опала.