— Это сплошная пропаганда, — пояснил Сэнди. — Я показываю им поле битвы и касаюсь военных вопросов, но вплетаю в рассказ факты о зверствах красных. Обычно туристы — старые дураки, интересующиеся войнами. Поразительные невежды. Один спросил, правда ли, что у всех басков шесть пальцев.

Барбара засмеялась. Ободренный этим, Сэнди рассказал о полном автобусе пожилых англичан, которые, когда машина сломалась, в агонии топтались на обочине дороги, стесняясь отойти в кусты и облегчить лопающиеся мочевые пузыри.

И снова Барбара захохотала; уже много месяцев никто не мог ее рассмешить. Сэнди улыбнулся:

— Почему-то я понял, что могу рассказать вам эту историю и она не повергнет вас в шок, хотя для смешанной компании она явно не годится.

— Я медсестра. Провела в Испании больше года по обе стороны фронта. Меня уже ничто не повергнет в шок.

Сэнди кивнул, явно заинтересованный. Предложил ей сигарету, и они немного постояли, наблюдая за собравшимися.

— Ну и что вы думаете о новой Испании и ее друзьях? — наконец спросил Сэнди.

— По-моему, здесь в сравнении с Мадридом гораздо больше порядка. Но сильнее ощущается военное положение. Суровое место. — Она посмотрела на Корделию, которая все еще увлеченно беседовала со священником. — Может быть, Церковь как-то все смягчит.

Сэнди выпустил клуб дыма:

— Не рассчитывайте на это. Церковь знает, с какой стороны на ее хлеб намазывают масло. Она позволит режиму делать что угодно. А он победит, вы ведь понимаете, на его стороне войска и деньги. Церковники знают, у них на лицах написано. Это лишь вопрос времени.

— Таково ваше мнение?

— О да.

— Вы католик?

— Ну что вы, нет!! — засмеялся он.

— А моя подруга — католичка. Да, вы правы, они победят. — Барбара вздохнула.

— Это лучше, чем обратная ситуация.

— Может быть.

— Я, вероятно, останусь здесь, когда все завершится. Англия меня утомила.

— Никаких семейных уз?

— Нет. А у вас?