— Не о чем говорить.

— Не хотите пойти выпить как-нибудь вечерком? Я сейчас не работаю. Ищу другое занятие, и мне здесь одиноко.

Барбара удивленно взглянула на него, она такого не ожидала.

— Никаких обязательств, — добавил Сэнди. — Просто выпьем по бокалу. Берите с собой подругу, если хотите.

— Да, хорошо, — согласилась Барбара. — Почему бы нет?

Хотя отчего-то ей было совершенно ясно, что Корделии Сэнди не понравится.

Когда настал намеченный вечер, Барбара не хотела идти. Корделия не могла составить ей компанию, отправляясь на какое-то церковное мероприятие, а Барбара чувствовала себя уставшей и подавленной после работы.

Они встретились в темном тихом баре рядом с собором. Сэнди спросил, как прошел день на работе. Вопрос вызвал у нее легкую досаду: он задал его так, будто она трудилась в какой-нибудь унылой конторе или в магазине.

— Вообще-то, мрачновато. Мне поручили заняться переправкой детей через линию фронта. Большинство из них сироты. Это всегда ужасно. — Барбара отвернулась, глаза у нее неожиданно защипало от слез. — Простите, у меня был длинный день, и эта новая работа вызвала… неприятные воспоминания.

— Хотите поделиться? — с мягким любопытством спросил Сэнди.

Барбара решила рассказать. Корделия была права, не имело смысла закупоривать переживания в себе.

— Когда я работала в Мадриде, там был один человек — англичанин из интербригады. Мы провели вместе прошлую зиму. Потом он ушел на фронт. И пропал без вести при Хараме.

— Я вам очень сочувствую, — кивнул Сэнди.

— Прошло всего девять месяцев, трудно с этим свыкнуться. — Она вздохнула. — В Испании такие истории теперь встречаются сплошь и рядом, я знаю.

Он предложил ей сигарету, раскурил ее.

— Доброволец?

— Да, Берни был коммунистом. Хотя он и не из рабочего класса. Он получил стипендию на обучение в частной школе и говорил как вы. Позже я узнала, что в партии его считали идеологически ненадежным из-за его сложного классового происхождения. Человек не той выделки.

Барбара взглянула на Сэнди и удивилась, потому что тот сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на нее очень напряженным, хмурым взглядом.

— В какой частной школе учился ваш Берни? — тихо спросил он.