Наконец он уснул — и увидел странный сон. Он вошел в барак с целой толпой учеников из Руквуда, которых вел мистер Тейлор. Мальчишки стали рассматривать деревянные нары, потом собрались в центре, вокруг сделанного из старых ящиков стола. Они сказали, если это их новая спальня, она никуда не годится, им тут не нравится. «Не падайте духом, — с укоризной велел мистер Тейлор. — В Руквуде это не принято».

Берни резко пробудился. В бараке было совершенно темно, он ничего не видел. Он замерз. Спустил тонкое одеяло, чтобы прикрыть ступни. Выдалась первая по-настоящему холодная ночь. Сентябрь и октябрь оказались самыми легкими месяцами: испепеляющая летняя жара спала, температура понижалась каждую неделю на несколько благословенных градусов, ночью спать тоже было комфортно. Но теперь пришла зима.

Берни без сна лежал в темноте, слушал кашель и бормотание заключенных. Скрипели нары, когда кто-нибудь беспокойно ворочался, вероятно тоже страдая от холода. Скоро по утрам начнет подмораживать. К Рождеству можно ждать первых жертв зимы.

С соседних нар раздался шепот:

— Бернардо, ты не спишь? — Винсенте кашлянул.

— Нет.

— Слушай… — В голосе Винсенте слышалась настойчивость, и Берни повернулся, но не смог разглядеть друга в непроницаемой тьме. — Думаю, мне не пережить холодов.

— Не говори глупостей.

— Если я буду умирать, хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. Черные жуки явятся, они попытаются отпустить мне грехи. Останови их. Я могу ослабеть, понимаешь, я знаю, люди теряют силы. Это станет предательством всего, ради чего я жил. Прошу тебя, останови их как-нибудь.

Глаза Берни защипало от слез.

— Хорошо, — шепнул он в ответ. — Если дело до этого дойдет, обещаю.

Винсенте потянулся к нему, нащупал плечо Берни и сжал своей исхудалой рукой:

— Спасибо тебе. Ты настоящий друг. С твоей помощью я напоследок проявлю характер.

Глава 22

Глава 22

В Мадрид первое ноября принесло сырость и холод. В квартире Гарри было мрачно, несмотря на акварели с видами Англии, которые он позаимствовал в посольстве, чтобы оживить голые стены.

Иногда он думал о пропавшем комиссаре. Гадал, каким комиссаром стал бы Берни, если бы выжил и его сторона победила бы в войне. Задачей Гарри было разговорить Барбару по части Сэнди, и Берни они при встречах почти не упоминали. От этого Гарри испытывал стыд, словно они вычеркнули его друга из прошлого.

«Берни, наверное, стал бы очень дельным комиссаром, — подумал Гарри, — помимо ярости, в нем было сострадание к людям».

Однако он не мог представить Берни одним из тех, кто, как говорили, приказывал расстреливать солдат за малейший ропот.