— Тогда снимите брезент с этой штуки в углу, — предложил Берни. — Давайте.

Он понял, что начинает дерзить, и прикусил губу. Ему не хотелось, чтобы доктор пожаловался Аранде.

Психиатр раздраженно хмыкнул, встал и приподнял брезент. Лицо его застыло, когда он увидел высокий деревянный столб с металлическим сиденьем, удерживающими ремнями и ошейником, а сзади — тяжелый латунный винт.

— Гаррота, доктор. Тут казнили шестерых за время моего пребывания в лагере. Нас выстраивают во дворе, выносят эту штуку и заставляют смотреть. Слышно, как у человека ломается шея — с таким громким хрустом, похожим на выстрел.

Психиатр сел на место, твердо взглянул на Берни, покачал головой и тихо произнес:

— Вы асоциальны. Вы психопат. — Голос его оставался спокойным, он снова мотнул головой. — Такие, как вы, никогда не исправятся; у вас ум испорчен, неполноценен. Боюсь, гаррота необходима, чтобы держать под контролем людей вроде вас.

Он сделал пометку в анкете и крикнул:

— Охранник! С этим я закончил.

Августин увел Берни. Солнце скатилось за горизонт, его красные лучи подсвечивали деревянные бараки, вытянувшиеся вдоль утоптанного множеством ног плаца. Скоро зажгутся прожекторы на сторожевой башне, которая возвышалась над оградой из колючей проволоки. Среди бараков стоял крест высотой под два метра, с его поперечной перекладины свисали веревки. Он выглядел как религиозный символ, но нет, на него в наказание подвешивали провинившихся заключенных. Берни пожалел, что в разговоре с психиатром не упомянул и об этом.

Наступило время вечерней поверки: триста узников, волоча ноги, строились в шеренги вокруг небольшой деревянной платформы в центре плаца. Августин остановился, поправил на плече тяжелую винтовку.

— Мне сегодня нужно еще пятерых отвести к доктору по психам, — сказал он. — Долгий у меня будет вечер.

Берни удивленно покосился на него. Охранникам не полагалось разговаривать с заключенными.

— Доктор такой недовольный, — добавил Августин.

Берни повернул к нему голову, но тот смотрел в другую сторону.

— Будь осторожен, Пайпер, — тихо проговорил охранник. — Возможно, наступят лучшие времена. Пока больше ничего не могу сказать. Будь осторожен. Сиди тихо, чтоб тебя не наказали и не убили.

Берни стоял рядом со своим другом Винсенте, адвокатом. Его худое лицо, окруженное всклокоченными седыми волосами и спутанной бородой, выглядело усталым и больным. Он улыбнулся Берни и закашлялся, где-то глубоко в груди у него захлюпало. Винсенте с лета страдал какой-то легочной инфекцией, он то вроде бы поправлялся, то снова заболевал, тяжелее прежнего. Некоторые охранники позволяли ему выполнять работу полегче, а взамен он помогал им заполнять разные документы, но на этой неделе за узников, которых отряжали работать на карьере, отвечал сержант Рамирес, человек грубый и безжалостный, под его началом Винсенте весь день ворочал камни. И теперь, судя по виду, едва держался на ногах.