Через час Винсенте пошатнулся и тяжело сел на землю. Он снова высморкался, запачкав рукав тонкой ниткой гнойных соплей, и застонал от боли.

— Я больше не могу, — сказал он. — Зови охрану.

— Просто отдохни немного.

— Это слишком опасно, Бернардо. Ты должен позвать охранника, если кому-то стало плохо.

— Закрой свой буржуйский рот.

Винсенте сидел, тяжело дыша. Берни работал, прислушиваясь к звукам шагов. Ноги у него болели, старые, потрескавшиеся ботинки плохо защищали от холода, он достиг первой стадии дневной жажды: язык беспрестанно двигался во рту в поисках жидкости.

Внезапно из-за выступа горы появился солдат, и Берни не успел предупредить Винсенте. Это был Родольфо, седой ветеран марокканских войн.

— В чем дело? — заорал он. — Ты! Вставай!

Винсенте, пошатываясь, поднялся. Родольфо накинулся на Берни:

— Почему ты позволяешь ему уклоняться от работы? Это саботаж!

— Он болен, сеньор капрал. Я как раз собирался позвать вас.

Родольфо достал из кармана свисток и яростно свистнул. Плечи Винсенте поникли.

Послышался скрип камней под сапогами, и появился Рамирес. Через мгновение к нему сзади подбежал Августин.

— Что тут, мать вашу, творится?! — зарычал Рамирес на Винсенте и Берни.

Рука Родольфо подскочила вверх в фашистском салюте.

— Abogado[53] сидел и ничего не делал, я застукал его. Inglés стоял рядом и смотрел.

— Сеньор сержант, прошу вас, — сказал Винсенте. — Мне стало плохо. Пайпер собирался позвать охрану.

— Тебе стало плохо?

От ярости Рамирес выпучил глаза и ударил Винсенте по лицу одетой в перчатку рукой. Звук разнесся по карьеру, как винтовочный выстрел, адвокат безвольно осел на землю. Рамирес повернулся к Берни:

— Ты позволил ему бездельничать? Коммунист, английский ублюдок! — Сержант подступил к нему. — Ты из тех, кому еще не вправили мозги? Думаю, тебе не повредит денек на кресте.