— Что тут такое? — поинтересовался Гарри.

— Здесь в конце концов оказываются вещи, которые забрали из домов богачей в тридцать шестом, — ответила София. — Тем, кто их растаскивал, нужны деньги на еду, и они продают изъятое хозяевам киосков. Богатые мадридцы приходят сюда в поисках своего семейного достояния.

Они пошли мимо прилавков. Тут стояли дорогие на вид вазы и обеденные сервизы, фарфоровые статуэтки и даже старинный патефон с серебристой трубой. Гарри прочел гравированную табличку: «Дону Хуану Рамиресу Давилу от коллег из банка „Сантандер“, 12.07.19». Пожилая дама рылась в куче брошек и жемчужных ожерелий.

— Мы никогда не найдем его, Долорес, — устало пробормотал ее муж. — Тебе лучше забыть о нем.

Гарри взял в руки фарфоровую фигурку женщины с отколотым носом, в платье по моде XVIII века:

— Эти вещицы, наверное, много для кого-то значили.

— Они куплены на деньги, украденные у народа, — резко возразила София.

Они подошли к столу с огромной кипой фотографий. Вокруг него толпились люди, перебирали снимки, их лица были печальные, потрясенные; некоторые с явным отчаянием копались в куче изображений чужих родственников.

— Откуда все это? — спросил Гарри.

— Фотографии вынимают из рамок перед продажей. Сюда приходят за карточками своих родных.

Некоторые снимки были недавние, другие сделаны лет пятьдесят назад. Свадебные фотографии, семейные портреты, черно-белые и цвета сепии. Молодой человек в военной форме улыбается в камеру; юная пара сидит рука об руку перед таверной. Гарри пришло в голову, что большинство этих людей наверняка уже мертвы. Неудивительно, что у тех, кто перебирал снимки, такой напряженный вид: здесь они надеются отыскать единственный сохранившийся образ погибшего сына или брата.

— Так много людей ушло, — пробормотал Гарри. — Так много.

София прильнула к нему:

— Ты знаешь вон того человека? Он на нас смотрит.

Гарри обернулся и резко втянул ноздрями воздух. Рядом с киоском, где продавали фарфор, стоял генерал Маэстре с женой и Милагрос. Он был в штатском — в теплом пальто и мягкой фетровой шляпе. Без форменной одежды его помятое лицо казалось старше. Сеньора Маэстре рассматривала серебряный подсвечник, а генерал хмуро взирал на Гарри. Милагрос тоже глядела на него, ее большие глаза на пухлом личике источали печаль. Гарри встретился с ней взглядом, она покраснела и опустила голову. Потом кивнул генералу, тот слегка приподнял брови и коротко кивнул в ответ, дернув головой.

— Это министр из правительства, генерал Маэстре, — прошептал Гарри.

— Откуда ты его знаешь? — Голос Софии вдруг стал резким, глаза расширились.