Глава 32

Глава 32

София и Гарри медленно брели по наводненному народом рынку Растро. Было воскресенье, в холодный пасмурный день на главной барахолке Мадрида собралось множество людей. Шаткие деревянные прилавки с навесами были рассыпаны по узким улочкам вокруг площади Каскорро. На них сплошным ковром лежал всевозможный хлам: дешевые украшения, детали сломанных механизмов. Были здесь и канарейки в деревянных клетках. Гарри с удовольствием взял бы Софию за руку, но неженатым парам это теперь было запрещено — считалось аморальным поведением. Тут и там в дверях парами стояли гвардейцы и тяжелыми холодными взглядами обозревали толпу.

Прошла ровно неделя с тех пор, как они предавались любви в квартире у Гарри; влюбленные умудрялись видеться почти каждый день. У Гарри было время. Новых заданий от шпионов он не получал. По вечерам София приходила к нему домой и оставляла его рано, так как утренние смены на молокозаводе начинались с зарей.

Гарри впервые переживал влюбленность и был счастлив — счастлив, что его упорядоченный мир перевернулся вверх дном. Когда пришло очередное письмо от Уилла, он читал об их проблемах с поиском уборщицы для дома в деревне, об учебе детей и чувствовал себя невообразимо далеким от мира своего кузена и вместе с тем ощутил прилив горячей любви к нему.

Тяготила лишь необходимость таиться. Больше всего на свете Гарри хотелось поведать Софии о своей шпионской работе и о том, как она ему ненавистна; что его единственный друг в посольстве оказался соглядатаем, но он не мог и не должен был этого делать. София тоже не сказала родным об их отношениях, сославшись на неподходящее время. Оставляя Энрике присматривать за матерью и Пако, она говорила ему, что идет навестить одну девушку с молокозавода. Казалось, София не видела ничего особенно дурного в том, что лгала брату.

«Вероятно, при таких близких отношениях, как в их семье, эту близость можно вынести, только имея секреты», — размышлял Гарри.

Сегодня у Софии был выходной на молокозаводе, единственный в неделю. Она договорилась с Энрике, чтобы тот остался дома и последил за матерью и Пако.

Они отдали дань любви в квартире Гарри, после чего София предложила сходить на Растро. Пока они пробирались сквозь толпу, Гарри шепнул ей на ухо:

— Ты никогда не пахнешь молоком. Почему?

— А чем я пахну? — рассмеялась София.

— Собой. Такой чистый запах.

— Устроившись туда работать, я пообещала себе, что никогда не опущусь до того, чтобы пахнуть, как остальные. Там есть душ, помещение ледяное, с бетонным полом и сломанной металлической решеткой над стоком. Нужно быть осторожной, чтобы не свалиться туда, но я моюсь каждый день.