Энрике поднял Пако на руки.

— Я уведу его на кухню, — сказал он и вышел.

Когда дверь за ними закрылась, София вздохнула и закрыла лицо руками:

— Энрике храбрится. Такое известие вскоре после смерти мамы.

Гарри убрал ее руку от лица:

— Когда мы устроимся, попробуем забрать и его…

Он не договорил, потому что в дверь громко постучали. София устало поднялась:

— Если это опять сеньора Алива…

Она решительно подошла к двери и распахнула ее. На площадке стояла Барбара — лицо бледное, глаза заплаканы.

— Что? — резко спросил Гарри. — Что случилось?

— Могу я войти? Прошу. Я пришла к вам, Гарри, но не застала и подумала, что вы, вероятно, здесь. Мне больше некуда податься. — Она казалась испуганной, отчаявшейся.

София пристально взглянула на нежданную гостью, взяла ее за руку.

— Входите, — сказала она и подвела Барбару к стулу.

Та тяжело опустилась на сиденье.

— Выпьете вина? — предложил Гарри. — Вы замерзли.

— Спасибо. Простите, что прервала ваш обед.

— Мы уже закончили, — поспешила успокоить ее София. — Пако расстроился, и Энрике ненадолго увел его на кухню.

Барбара закусила губу:

— Лучше ему не знать, почему я пришла.

Она вынула из сумочки пачку сигарет, предложила Софии, закурила и вздохнула с облегчением: