— Правда? — вскинул взгляд Гарри. — Сочувствую.

— Получил письмо неделю назад. Он был в Египте, итальянский снаряд попал в его палатку. — Сэнди криво усмехнулся. — Вероятно, целились в Уэйвелла[75]; это похоже на итальяшек — попасть по ошибке в падре.

— Мне жаль, Сэнди. Это плохая новость.

— Я не видел его много лет, — пожал он плечами. — Никогда не ладил с Питером, ты знаешь.

— Тебе написал отец?

— Нет, один старый приятель в Лондоне увидел сообщение в газете и прислал мне письмо. Старый добрый патер не стал бы писать мне, даже если бы знал, где я нахожусь. Он меня вычеркнул, я обречен гореть в аду. А вот Питер, тот попадет на небеса и будет блаженствовать в руках Иисуса. — Сэнди резко рассмеялся. — Тебе как будто неловко, Гарри. Ты же не веришь во всю эту религиозную чепуху?

— Нет. Тем более после того, что увидел здесь.

Сэнди машинально потянулся за сигаретой, потом рассмеялся резко и с горечью.

— Иногда все это выглядит так забавно, — заметил он.

— Что?

— Жизнь. Смерть. Вся эта чертовщина. Посмотри вон на ту шлюху с ее нарисованными чулками. Тысячи лет эволюции, и вот к чему мы пришли. Я часто думаю, что динозавры были более грандиозными. Они продержались сто шестьдесят миллионов лет. — Он допил шоколад. — Ты ведь шпионил за мной, Гарри? Все это время?

— Я тебе сказал: ничего больше не могу добавить.

Сэнди покачал головой:

— Знаешь, а мне было важно твое одобрение. И в Руквуде тоже. Не знаю почему. Так было странно, что ты вдруг снова объявился. Так странно… — Мгновение Сэнди смотрел в пространство перед собой, затем перевел тяжелый взгляд на Гарри. — Я хотел помочь тебе, дать подзаработать, ты это знаешь. Мой старый друг Гарри. Решил меня надуть?

Гарри не ответил. Что тут скажешь?

— Я встречусь с твоими людьми из разведки, — кивнул Сэнди. — Дашь номер?

Он сунул пачку сигарет Гарри, и тот написал на ней номер, по которому его соединят с Толхерстом. Сэнди положил ее в карман, и уголки губ у него дрогнули — то ли он силился улыбнуться, то ли пытался удержаться от слез.

— Могу поделиться информацией, которая их удивит, — сказал он.

— Какой?

Сэнди склонил голову набок: