«Молодчина! — мысленно похвалил он себя. — Пока все идет как надо».

Он сидел и чутко прислушивался, но не уловил ни звука — ничего, только тишина, которая, казалось, гудела в ушах. Это смутило его, больше трех лет ему не приходилось оказываться в полной тишине. Появилось искушение бежать дальше, но охранник был прав: нужно дождаться темноты. Молина скоро обнаружит их с Августином отсутствие. Берни пошевелил замерзшими пальцами в ботинках. Немного погодя до него донесся отдаленный крик, который больше не повторился.

Взошла половинка луны, появились звезды. Берни удивился, заметив, что они и правда зажигались на небе одна за другой. Когда небо стало почти черным, он поднялся на ноги. Пора идти. И тут же замер, услышав хруст в нескольких ярдах от себя, где-то у края рощи.

«О боже! — подумал Берни. — О боже!»

Звук раздался снова оттуда же. Сжав зубы и почти не дыша, Берни осторожно раздвинул ветви перед собой и посмотрел в просвет. В нескольких футах от него стоял олененок и щипал хрусткую от мороза траву. Он был совсем маленький, — вероятно, его мать подстрелили лагерные сторожа. Снег сошел, и олени снова в поисках корма поднимались в горы. Берни вдруг расчувствовался, на глаза навернулись слезы, и он шевельнул рукой, чтобы их смахнуть. Олененок услышал его, резко поднял голову, развернулся и кинулся вниз с холма. Берни задержал дыхание, прислушиваясь. Если за ним идет охота и преследователи где-то рядом, эти звуки привлекут их. Однако тишину ничто не нарушало. Он осторожно выбрался из зарослей. Дул холодный ветер. Берни присел на корточки, потому что ему снова показалось, что он весь на виду. Затем через силу встал и начал быстро спускаться с холма. Семь километров хода. Четыре мили.

Удивительно, как хорошо он стал видеть в лунном свете, когда глаза к нему привыкли. Стараясь держаться в тени укрытий, встречавшихся на пути, Берни медленно спускался по пастушьим тропам. Прошло, наверное, часа два с того момента, как он оставил Августина, но точно определить было невозможно. Вниз, вниз, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться и прислушаться, за одним из маленьких дубов, которые теперь встречались чаще. Плечо у него болело, бедро тоже напомнило о себе. Казалось, он спускается бесконечно долго, но нога пока не подводила.

Наконец, поднявшись на небольшое возвышение, Берни увидел прямо впереди, пугающе близко, огни Куэнки: желтые квадратики освещенных окон. Одна группа огней была ниже других — висячие дома, выстроенные прямо на скале. Берни глубоко вдохнул. Ему повезло, он вышел к самому городу.