Кабинет Франко был просторный, с массивной темной мебелью, из-за которой помещение казалось мрачным, несмотря на лившийся в высокие окна солнечный свет. На стенах висели тяжелые старые гобелены с батальными сценами времен Средневековья. Генералиссимус стоял перед большим столом, на котором действительно, как и говорил Хор, красовались портреты Гитлера, Муссолини и, к удивлению Гарри, одного из пап. Франко был в генеральской форме, с широким красным поясом на толстом животе. Его желтоватое лицо выражало высокомерие. Гарри ожидал увидеть человека представительного, но во Франко солидности не было: лысеющая голова, двойной подбородок и седоватые усики. Он вполне соответствовал характеристике, которую дал ему Сэнди в кафе «Росинант», — похож на банковского клерка. К тому же он был коротышка. Опустив глаза, как ему велели, Гарри увидел на ногах у генералиссимуса ботинки на высокой подошве.

— Генералиссимус, buenos dias, — сказал Хор; на это, по крайней мере, его испанского хватило.

— Excelencia…[78] — Голос у Франко был высокий, визгливый.

Он пожал руку Хору, не обратив внимания на Гарри. Ассистент занял место позади генералиссимуса.

— Вы просили о встрече, excelencia, — мягко сказал Франко.

— Рад, что наконец получил возможность увидеться с вами, — укоризненно произнес Хор; Франко не дрогнул, стоило отдать ему должное. — Правительство его величества было сильно обеспокоено поддержкой, которую оказывают «оси» газеты. Они буквально подстрекают испанцев к войне.

Гарри перевел, стараясь говорить ровно и без эмоций. Тут Франко повернулся и посмотрел на него. Глаза у генералиссимуса были большие и влажные, но какие-то пустые. Пожав плечами, Франко снова уставился на Хора:

— Я не отвечаю за прессу, ваше превосходительство. Вы же не хотите, чтобы я вмешивался в работу журналистов? — Он холодно улыбнулся Хору. — Разве не за это нас критикуют либеральные силы?

— Прессу контролирует государственная цензура, генералиссимус, как вам хорошо известно. И немалое количество сообщений приходит из германского посольства.

— Я не занимаюсь прессой. Вам следует поговорить об этом с министром внутренних дел.

— Разумеется. — Голос Хора резал, как пила. — Наше правительство относится к таким вещам с величайшей серьезностью.

Генералиссимус покачал головой, ледяная улыбка снова тронула его губы.

— Ах, ваше превосходительство, меня огорчают препятствия к дружбе между нашими странами. Если бы вы могли примириться с Германией. Канцлер Гитлер не хочет видеть крах Британской империи.

— Мы никогда не позволим немцам доминировать в Европе! — резко ответил Хор.