— А че… А че… он сам лезет?.. — Без особого энтузиазма возражала девочка, шмыгая носом.

Мне бы их проблемы! Мне бы их заботы, перебранки, их тесное, уютное жилье, пропахшее стиркой и борщом, их пробежки с сумками по магазинам и вечера и телевизора…

Женщина бросила мрачно-вызывающий взгляд в сторону моего шикарного автомобиля, успев заметить скучающую водительницу в скромном, но очень дорогом пиджаке, и вдруг съездила дочке по шее.

— Чтоб на проезжую часть не выезжала никогда, шалава! Видишь — ездют тут всякие… с купленными правами… Да у них все купленное — мафия! Мать с дочерью скрылись во дворе и я, наконец, смогла сосредоточиться, намечая порядок «следствия».

Через полчаса я стояла у дверей квартиры на Юго-Западе, той самой, куда поздним августовским вечером проводил меня из Лужников обаятельный красавец Тайцев. Мама жила одна, сотрудничая в энциклопедии. Она брала материалы для редактирования домой и всегда что-то спешно дорабатывала за других, менее расторопных и одиноких.

Лет семь назад наши отношения разладились. Очень аккуратно, без выяснения причин, мама отстранилась, перестав посещать нас. Она ссылалась на занятость, на то, что теща в доме не приносит мира, и любые другие пустяковые предлоги, чтобы лишний раз не столкнуться с Сергеем. Я предполагала, что Зденка Лачева, пережившая августовскую трагедию в Праге, стала недолюбливать Сергея, работавшего, как она предполагала, «в органах».

Теперь мне нужна была правда. Удивившись моему неожиданному визиту, мать без особой радости приняла пакет со всякой вкусной всячиной, приобретенной мною в магазине «Олби». Она не любила принимать подарки и с каким-то сожалением смотрела всегда на Соню, имевшую все, что душа пожелает. Зденка росла в весьма скромной рабочей семье, и с детства уважала честно заработанную копейку. Очевидно, именно сомнения в чистоте заработков Сергея возбуждали в матери повышенную щепетильность к материальным подношениям.

Теперь, сидя напротив меня в крошечной кухне, она машинально глотала кофе, закусывая кокосовыми бисквитами из ассортимента принесенных сладостей. Вокруг, где только позволяла геометрия пространства, громоздились кипы папок, словарей, сколотых скрепками листов. На стареньком свитерке, знакомом мне с детства, болтались привычные «украшения» — очки, зацепленные за шею цветным шнурком, и карандаш с ластиком на конце — тоже на веревочке, как в бухгалтерии.

Она с интересом выслушала рассказ о посещении сониной школы, задавая кучу вопросов и смакуя подробности — описание директрисы, дома Питчемов, теннисного турнира. Особенно тронула Зденку британская чета, усыновившая двух детей — из Венгрии и Латинской Америки.