— Мам, мне надо поговорить с тобой серьезно. Пойми, дело заключается не в психологическом комфорте. Правда нужна мне для того, чтобы выжить.

Я намеренно не смягчала углы, зная, что если мать молчала семь лет, то «расколоться» её может заставить лишь веская причина.

— Что произошло тогда с отцом? Почему ты отдалилась от нас, избегаешь Сергея? Не молчи — мне удалось кое-что выяснить. Я должна сопоставить факты.

Мать молча принесла из комнаты старую театральную сумочку, в которой хранила деловые бумаги. Порывшись в каких-то квитанциях и талонах, она протянула мне смятый листок.

«Ваш муж никогда не был хулиганом. Спросите своего зятя, кто и при каких обстоятельствах застрелил Георгия Каридзе — верного сына своего народа и самоотверженного борца за демократию».

— Анонимка… И ты сразу поверила? — Покрутила я неподписанное послание.

Мать пожала плечами и подняла на меня строгие глаза. Черный зрачок в окружении светло-серой, искристой, подобно ледяной крошке, радужке смотрел пристально и неподвижно. Она ещё решала, как далеко может зайти в своих признаниях.

— Не сразу. Конечно, я поверила обвинениям не сразу. Я догадывалась, кто мог написать это. У Георгия был друг, здесь, в Москве. Мне казалось, что я узнала почерк. Однако, Леонид категорически отказался признать свое авторство… Но, наверно, более чем через год мне позвонила его жена и попросила приехать… Леня умирал. У него был рак горла и он не мог говорить. Мы посмотрели друг на друга — он кивнул и закрыл глаза… В такие минуты не врут.

Пообещав матери, что буду вести себя очень осмотрительно, я постаралась осмыслить ситуацию. Виновность Сергея в гибели отца представлялась мне весьма сомнительной. Теперь мы все знали, как причудливо сплелись дорожки истории и сколь трагические последствия имели маленькие ошибки и неточности на судьбы людей. Сергея могли оклеветать или просто «подставить», подтасовав детали тбилисского дела так, чтобы он стал виновником убийства Георгия Каридзе, не ведая об этом.

Больше всего меня беспокоила скрытность Сергея по поводу стамбульского происшествия, о котором, как уверяли Аркадий и Юл, он знал все. А также поведения Сергея со мной — изменницей, предательницей. Если, зная о романе с Юлом, Сергей молчит, скрывая свою осведомленность, ненависть, презрение, гнев — значит, готовит какую-то месть. Я сжалась от страшной догадки: а что, если некий опасный монстр, прячущийся в облике Сергея, преследует Юла, стремясь запугать и уничтожить его? Образ Сергея как бы раздвоился — я не хотела и не могла поверить в жестокость и подлость своего мужа, но тот человек, о котором предупреждали меня доброжелатели, и которого я совсем не знала, вызывал ужас и отвращение.