Вскочив, Сергей схватил меня за плечи и резко встряхнул. Но тут же скривился от боли и рухнул на сидение, стиснув зубы.

— Я же просил тебя, уезжай! Я не могу приказывать жене, но я рассчитывал, что ты поймешь меня. Вместо этого ты спряталась на даче… Тебе нужна была свобода и я не хотел мешать. Я надеялся, что ты сумеешь разобраться сама.

Я стояла, ожидая приговора — вот и произошел наш последний разговор, хотя имени Юла никто не хотел называть.

— Мне надо собрать вещи. Обо всем договоримся по телефону. — Я пошла к двери, но Сергей преградил мне путь. Огромный и мрачный, он занимал чуть ли не весь дверной проем.

— Слава, заклинаю тебя — уезжай из страны. Лучше не одна!.. Прихвати своего телохранителя… Ведь что-то, наверно, у него получается хорошо… Только пусть не лезет в детективы.

Побледнев, как полотно, Сергей качнулся, я подхватила его под руку и отшатнулась — он застонал, сжимая рукой грудь.

— Чепуха, — прошептал он, придя в себя на диване. — Немного задето ребро. Бандитская пуля. — Сергей отвернулся, спрятав лицо в подушках. Мне надо поспать, прости.

Глава 38

Глава 38

Мы встретились на кладбище. Юру кремировали и урну замуровали в стену на Введенском кладбище, где у Казановых имелось «семейное» окошечко. Цвели яблони, вишни, венки и букеты образовали целый холмик у облупленной стены, разграфленной квадратами «могилок». Четырехэтажный многоквартирный дом с улыбающимися лицами жильцов на вмурованных в дверцы портретах. Фотографии были не у всех, но супруги Казановы, прильнув друг к другу массивными плечами строгих костюмов, смотрели на нас с веселым легкомыслием.

— Они снимались ещё на Дальнем Востоке, где служил отец, — объяснила сестра Юры. — В то время у них был только сын, то есть Юра. Я родилась через семь лет, а когда пошла в третий класс, отец погиб на учебном полигоне — он был ракетчиком. Мама умерла недавно. От инсульта… Но здесь они совсем молодые и навечно вдвоем… Юрочку жалко. — Она говорила спокойно, но слезы, не прекращаясь, текли по веснушчатому, как у брата, лицу. Под черной гипюровой косынкой золотились ярко-рыжие волосы.

Жена Юры так и не выписалась из больницы, её состояние после известия о гибели мужа сильно ухудшилось и считалось критическим.

— Если что, Жаннку я к себе возьму. — Сказала сестра. — Мать Татьяны женщина пожилая, да и живет со старшим сыном, невесткой и внуками. Куда ей ещё восьмилетнюю девочку… А я все равно одна.

Мне показалось, что Юрина сестра внутренне посветлела — ей хотелось заботиться о племяннице. Это был не только родственный долг, но и потребность одинокой души. — Да мы можем и втроем жить — я, Татьяна и Жанночка. У меня сил много, и Татку, и девочку выхожу. А вы как думаете, убийц найдут? — Спросила она без всякого перехода и сама же ответила. Куда там. Никого не находят. — Она вздохнула. — Только Бога молить о каре, да и того нету…